Лунница
А кто же это были и как меня нашли?
Лунные девицы — звездные певицы
лунные девицы — звездные певицы
Проще всего Венеру увидеть ранним утром, перед восходом солнца
Проще всего Венеру увидеть ранним вечером, перед заходом солнца
-Раньше здесь клуб был. А вот какой не помню. Само собой про блядство, как и все клубы Москвы.
- А ты зачем в них ходила?
- Я эти места освещала собой. Луч солнца в царстве водки и ред була.
Они зашли в неприметную арку на Кузнецком мосту. Он пытался взять ее за руку. Она стыдливо отвергала его ребяческое поползновение, как будто за ним скрывалось иное намерение. Совсем уж непотребное. Да хоть бы и скрывалось. Пора бы уже. Он ходит за ней два года. Она два года не знает, что делать. И руки не подает.
Кашляла, надрывалась неоновая вывеска, как чахоточная проститутка здесь же на Кузнецком, но только сто лет назад. Было или не было? На вывеске нарисован извилистый иероглиф, напоминающий лабиринт Минотавра. Наверное, опиумная, подумала она. Хотя в опиумных не бывала. Интуиция? С помощью нее женщины умело прикрывают бредни своих изящных головок с локонами. Раз уж действие происходит у дверей злачного заведения, стоит рассказать о «переходных» женщинах. Есть такой особый тип женщин. Они переходят от одного тела к другому. Скажу больше, чужие тела проходят еще и сквозь женщин. Много-премного тел. Внутри женщины скапливается чужеродная пыль, въедаются мысли, множатся фантазии. Интуиции так просто не просочиться сквозь это барахло. Таких женщин называют (мягко говоря) с развитым кругозором, опытными, но только не обладающими интуицией. Интуиция — вещь сакральная. Интуиция — умелый друг-медвежатник, который взломает любой замок. Интуиция — спасательный круг. Ведь, само собой, интуиция создана для тех, кто не умеет плавать по реке жизни. Женщина в непреметной арке, которая не подает руки своему ухажеру, плавать умела хорошо. Интуиция к ней ни за что бы не пришла. Вместо нее к двери «опиумной» смело подошла яркая длинноногая блондинка. Ее привезла дорогая машина, которые покупают исключительно для таких статных, наглых девок, которых как ему казалось всегда хотят. Он уже думать забыл про ту первую, которую хотел держать за руку. Я намерено не называю имен, чтобы ничего не помешало вам найти себя в героях. Вдобавок к этому, еще не пришло время для имен.
- А что это за место? — спросила не длинноногая и не блондинка, та у которой нет интуиции.
- Это бордель, ребят, — ответила та, которую все хотят. О, нет, вовсе нет. Она не сказала, а прошептала. Будто была она закутана не в мешковатое серое пальто, а стояла рядом с ними в кружевном блядовитом белье и шипела: «Бордель, это бордель ребят».
«Вавилонская блудница, Лилит, Персефона», — думала та первая, которая блядью не была. И, кажется, жалела об этом. Завидовала так точно!
Троица, на секунды объединенная страстью, распалась. Блядь пошла в бордель. Он и она — домой. В разные дома. По-одиночке и, кстати, напрасно.
Дома она «рыла» в Интернете, вооружившись красным вином. Что за место такое? Оказывается вот уже сто лет Кузнецкий, 10 — святая траха. В начале 20ого века там был подпольный дом удовольствия — «Мадрид».
Работу она проспала в первый раз. И как потом выяснится — последний.
Она была не то чтобы очень, но и не совсем, а, скажем, просто. Просто была. Всем немножко нравилась, но никому всерьез, кроме него. Такая бесцветная тюль, что прикрывает окно в какую-то сочную жизнь. «Совсем я бесхозная, не мясная, не молочная, а серая, невпопад, как преждевременная плесень на чуть переспелом томате». А ей не хотелось быть невпопад, ей хотелось быть кстати. Стать свежим алым томатом или томатихой сорта бычье сердце, например. В общем, зажить новую жизнь, что за шторкой, отделяющей эконом- от бизнес-класса. Вулканическую жизнь, полную фиейрий, вакханалий и зависти. Да, чтобы ей завидовали! Жизнь яркую и легкую, когда фильтры Инстаграма не нужны.
- Борэз через Е или Э пишется?
Начитавшись в свое время психологических книжек, она умело обернула недостатки в достоинства: серая — аристократизм, угловатая — героиновый шик, большие глаза — декаданс. И вуаля, Эвелин Борэз. Если бы она посещала психолога, вместо чтения около психической литературы, она бы сказала по-другому: Серая, угловатая, большеглазая, «малогрудая», длинноносая. Угу, верно. Это я — Маша Линова». Но она не ходила к психологу и Машей Линовой быть не хотела.
- Что? — переспросила она у администратора борделя.
- Ну ваш псевдоним мне как написать?
- Через Э.
- И что это значит?
- Почему это должно что-то значить?
Get Aleksandra Stasevich’s stories in your inbox
Join Medium for free to get updates from this writer.
- А какой тогда смысл?
- Выходит, это значит, что это бессмысленно. Вуаля!
Она села на него и превратилась в Венеру. Грудь ее с серебряным соском видна на небе на закате и на рассвете. Серебряный сосок ее соблазняет то луну, то солнце.
- Ты? — спросил он.
- Я, — ответила она.
Венера впереди, а солнце позади. Венера прибежит первая, как и положено всем женщинам с серебряными сосками. Солнце закончит свой путь позже, как и положено любому мужчине.
- Ты? — вновь спрашивает он, которому руки она не подавала, а сегодня стала его Венерой, его утренней звездой.
- Я, — вновь отвечает та, тело которой бежит вперед, а голова повернута назад. И до чего больно жить, оборачиваясь. Добежав она упадет на душистую от слез подушку и станет его вечерней звездой.
Он скажет: «Хватит, не плачь, я приду завтра». Умоется. Расчешет пятерней седые волосы.
Он ходит пять лет. Приходит вечером и уходит утром. На то оно и солнце.
Она плачет не из-за него. Она плачет бессмысленно.
Он — ее первый клиент. У него с интуицией были кое-какие отношения. Он совсем не умел плавать в этом мире. Даже по-собачьи. Угрюмый утопленник — он не переплыл ни одной реки. Если не к нему, то к кому придет интуиция? В его сне вывеска надрывалась неоном, иероглиф ожил, переваливаясь из стороны в сторону, извиваясь и чертыхаясь он обрусел и превратился в «Она». Так он узнал, где искать ту, что руки не подает.
- Ты? — спросил он тогда.
Она уставилась в мраморный пол, который отражал ее глаза — холодные и глянцевые, точно в них замерла слеза.
- Я и не замечал, что у тебя татуировка, — сказал он, выронив ее черные волосы, обернувшие его ладонь три раза. Он держался за них как за поводья, пытаясь не выпасть преждевременно из галопа. — Что это значит?
- Что это значит? Что это значит? Значение не имеет отношения к значимости. И к символу, через который боги до сих пор пускают гром и молнии и заводят хоровод сатиров.
- Почему ты злишься? — он ничего понял из ее монолога про гром и молнии с символами и отделался вопросом.
- Людям интересны значения татуировок, а не символа как такового. Набери в гугле символ акулы. И выскочат ссылки на значения татуировок. Суррогат значимости.
- Ну ты же это сделала себе. Извини, если задел. Наверное это что-то личное… Можем не продолжать эту тему.
- Ничего я не делала. Это лунница. Самой такое не сделать. Вот ты думаешь, что все делаешь сам. И даже если ты что-то и делаешь сам, то ничего-то ты сам не делаешь. Лунница — это луна с хвостами, смотрящими в землю. Она у меня недавно появилась. Луна оплодотворяет землю. Символ женской силы, изобилия, семейного благополучия. Существует очень давно. До нашей эры. У разных народов встречается.
- Он тебе не очень вроде как подходит. Раз уж ты здесь работаешь…
Она обиделась и обернула волосы вокруг своей ладони. Уложив их в пучок пошла в ванную. Когда она вышла, Эйфилева башня его превратилась в Пизанскую. Серебряные соски ее покрылись пылью из отмершей кожи их тел, которые сопрягались, терлись друг о друга с вечера и до утра. Зародившийся в ней лунный человек повернул хвосты месяца вверх. Лунница улыбалась солнцу. Она стерла с сосков пыль, улыбнулась ему и уложила свою косматую от мыслей голову на его гладкую, почти блестящую грудь с сочным мясистым золотым сердцем внутри. Было двенадцать часов дня. Тусклая Венера все еще видна на небе, несмотря на яркое солнце.
- Я люблю тебя, Гриша. Ты ходил ко мне 5 лет, почти каждый день. Я была только с тобой. Только ты видел мою лунницу.
- Дай мне руку, Маш, — сказал он той, что руки не подавала, но вот уже пять лет жила с ним в этом странном доме.
Маша завела руку за его шею. Ладонь другой руки положила ему на грудь. Гриша накрыл ее ладонь своей. Они быстро уснули, навсегда связанные серебряными нитями лунного человека.
