«Челопарк» и туземная олимпиада

Если вдуматься, то человек устроен очень странно. В большинстве случаев столкновение с чем-то неизвестным и новым провоцирует страх и агрессию (кажется, у братьев Стругацких в одной из повестей – реакция на столкновение с неизвестным служила признаком принадлежности к новому этапу эволюции человечества).

Эпоха Великих Географических Открытий познакомила европейцев с коренным населением Нового Света, островов Тихого и Индийского океана и Чёрной Африки.

Знакомство с аборигенами, общества которых находились на разных (чаще всего - довольно примитивных) этапах развития, убедили гордых сынов Европы в том, что перед ними не просто дикари и варвары, а «переходное звено» между ними и обезьянами и это - вообще не люди, с которыми можно поступать соответственно, что дало толчок для беспрецедентной по своим масштабам эксплуатации человека человеком.

Но сегодня мы познакомимся не с работорговлей (тем более, что именно сейчас, в наше «просвещённое» время, на Земле в рабстве находится людей больше, чем когда-либо в истории), а с куда более отвратительным явлением.

Первым основы этого явления заложил, как ни странно, Христофор Колумб. Он привёз в Старый Свет представителей коренных народов Карибского бассейна. Жители будущих Испании и Португалии с интересом знакомились с необычными людьми.

И к их чести, надо сказать, относились к ним неплохо (по меркам того времени). Более того, католики довольно быстро поняли, что это, пусть и странные, но люди, и даже придумали специального апостола, который якобы отправился в Южную Америку и проповедовал «дикарям». Впрочем, это не помешало провести на территории Центральной и Южной Америки полноценный геноцид.

А вот протестанты, с их «solo scriptura», совсем иначе подошли к «окончательному решению» туземного вопроса. Помимо максимально полного истребления и нещадной эксплуатации, коренные жители разных уголков земного шара, подвергались демонстрации в зоопарках, наряду с экзотическими животными.

Одним из первых «образцов» человеческих коллекций стала представительница племени готтентотов Саари Баартман (Сара Бартман). Её родителей убили буры-колонисты, а ее саму взяли в качестве служанки.

Викторианскую публику особенно сильно привлекали её ягодицы с чрезмерным развитием подкожной жировой клетчатки (т.н. стеатопигия) и половые органы, с избыточно развитыми малыми половыми губами (т.н. готтентотский передник). Её даже называли готтентотской Венерой.

Однако, вскоре интерес стал падать, и её продали в цирк уродов, но и там вскоре она перестала приносить своим «хозяевам» доход. Ей пришлось заняться проституцией, она начала сильно пить и вскоре скончалась. Но и после смерти она не нашла покоя. Её тело подверглось аутопсии (вскрытию) с целью узнать, связаны ли особенности внешнего строения с особенностями строения скелета. Из половых органов был изготовлен влажный препарат, а скелет занял своё место в витрине музея, рядом с восковым муляжом Саари (Рис. 1).

Но всё это можно считать отдельными «эксцессами». Должен был появится по-настоящему деловой организатор, который претворил бы идею в жизнь. И такой деятель нашёлся – им стал Карл Хагенбек (Рис. 2), уроженец города Гамбурга, страстный коллекционер экзотических животных и организатор зоопарков.

Стоит отметить, что к своим животным Хагенбек относился с большой нежностью и вниманием. Так именно он стал отцом революционной, даже по сегодняшним меркам идеи, что животные в зоопарке не должны ютиться в тесных клетушках, а свободно перемещаться по обширным выпасам и вольерам.

По сути дела, Хагенбек предложил идею Сафари-парков. Однако в отличие от животных, к людям, особенно иных рас, он относился, кхм… значительно хуже.

В 1889 году, Хагенбек привёз в Германию 11 представителей племени Селкнам, из Огненной Земли (Рис. 3). Добро на такую «операцию» дало правительство Чили.

В реальности 11 аборигенов попали в настоящее рабство, единственное отличие заключалось в том, что они не должны были вкалывать с зари до зари, а развлекать почтеннейшую публику, имитируя свою «примитивную» жизнь и нравы.

Огнеземельцам на территории зоопарка был отведён просторный вольер, в котором была возведена деревня, призванная создать максимально «комфортные» условия.

Постепенно «экспозиция» Хагенбека разрасталась. К концу XIX века, там содержались представители племён Самоа, саамы, суданцы, нубицы, египтяне и бедуины, кроме того, было представлено несколько эскимосов и иннуитов. На Всемирной Выставке в Париже в 1889 году была представлена «экспозиция» из 400 различных коренных народов со всего мира (Рис. 4-5 ).

Часто для доставки в зоопарк на людей охотились как на диких зверей, организовывая загонные «охоты». В плен забирались целые семьи, которые насильно отправлялись в гамбургский зоопарк.

Жители экваториальных широт обязаны были носить свои национальные одежды, неприспособленные для промозглого гамбургского климата, что приводило к большому числу смертей от переохлаждения и простудных заболеваний.

Кроме того, скученность, антисанитария и отсутствие элементарной медицинской помощи приводили к распространению инфекционных заболеваний типа дизентерии и брюшного тифа.

Однако владельцы смотрели на это как на естественную убыль среди других животных и дополнительное доказательство того, что «дикари» более подвержены «дикарским» болезням (белые господа не болеют ни дизентерией, ни брюшным тифом, правда?).

В большинстве случаев, в качестве ограждений использовались хлипкие соломенные или тростниковые заборчики. Всё равно большинству из узников некуда было идти.

Не обошла мода на человеческие зоопарки и Российскую Империю (ту самую, которую мы потеряли). Справедливости ради, однако, стоит отметить, что «экспонаты» в России не были до конца бесправными рабами. С каждым из них (или с главой семьи) заключался контракт добровольного найма.

На основе этого контракта все представители семьи получали питание, одежду, медицинскую помощь и даже зарплату и пенсию.

Строго говоря, российские «Челопарки» были, скорее, этнографическими фестивалями, чем зоопарком. Такие этнопарки функционировали в крупнейших городах империи – Санкт-Петербурге, Москве, Варшаве и Риге. Хотя, несмотря ни на что, располагались эти парки в зоопарках… (Рис. 6 - 7)

Одним из самых известных «экспонатов» такого «Чеклопарка» стал привезённый в Бронкс в 1906 году пигмей из Конго - Ото Бенге (Рис. 8). В Нью-Йорк он попал по настоянию светской львицы, евгеника и антрополога-любителя – Мэдисон Гранд.

По её указанию Бенге поместили в один вольер с шимпанзе и орангутангом. По её задумке, он должен был служить «наглядным пособием» по происхождению человека от обезьяны.

Находясь в вольере Бенге плёл верёвки, стрелял из лука и боролся с шимпанзе и орангом. Однако через два дня после открытия экспозицию пришлось закрыть.

Дело было даже не в вмешательстве религиозных фундаменталистов (хотя без этого не обошлось); в первую очередь, возмутились чернокожие священники Нью-Йорка.

Преподобный Джеймс Х. Гордон, руководитель приюта для цветных сирот Говарда в Бруклине, сказал: «Мы думаем, что наша раса находится в достаточной депрессии, чтобы не выставлять никого из нас среди обезьян. Мы думаем, что достойны того, чтобы нас считали людьми, обладающими душой».

В 1904 г. в честь столетия присоединения Луизианы к США состоялась очередная Всемирная Выставка, в рамках которой проходила III Олимпиада. Вероятно, это была самая странная (или одна из самых странных) Олимпиад за всю историю движения.

И дело не в том, что она длилась «рекордные» пять месяцев, и даже не в том, что участники марафонского забега приезжали к финишу на автомобилях и ложились спать под деревьями.

Изначально соревнования должны были пройти в Чикаго, но торжественная дата и Всемирная выставка заставили перенести игры в Сент-Луис. Но всего этого, всё равно, казалось мало. И тогда организаторы решили немного взбодрить идею человеческих зоопарков, и предложили провести соревнования между их обитателями и спортсменами.

Эта «светлая» мысль пришла в голову начальнику отдела физической культуры – Джеймсу Салливану. Он решил, что вместо того, чтобы просто сидеть в своих бутафорских деревнях, туземцы должны продемонстрировать свои физические способности в соревновании с «настоящими» людьми.

Всё это затевалось, конечно, не просто так, а ради торжества «высокой науки», согласно представлениями которой аборигены и туземцы являются менее полноценными людьми, чем средние американцы. Сказано – сделано.

Дни состязаний обозначили как «антропологические» и разделили соревнования на две группы – в первом зачёте аборигены должны были состязаться друг с другом в, как казалось американцам, своих национальных видах спорта – лазанью по столбу, борьбе в грязи и игре в боло.

Во втором зачёте туземцы соревновались с атлетами в метании копья, стрельбе из лука, бегу и прыжкам в высоту.

Проблемы возникли с самого начала – туземцы не понимали, чего от них хотят, в результате на столб залезали только филиппинцы и африканцы, в боло играли только патагонцы, а в грязи боролись только пигмеи.

Ещё хуже ситуация сложилась при попытке проведения второго зачёта – аборигены пугались выстрела стартового пистолета и бежали куда угодно, кроме финишной ленты, смысл которой остался скрыт от них. А на соревнования по метанию копья удалось заманить только трёх туземцев, которые отказались от участия после первой попытки.

К вящему удовольствию организаторов, все результаты демонстрировали «неполноценность» туземных народов. Более того, результаты, которые они демонстрировали оставались на уровне ученика средней американской школы.

Однако ликование было недолгим, первым, кто решительно осудил это мероприятие, стал основатель олимпийского движения – Пьер де Кубертен, который сказал, что сама идея сравнивать «дикие» и «цивилизованные» народы является дикостью, поскольку – «всё человечество должно развиваться под единым началом спорта.
Спорту надлежит быть не лабораторией, а школой». Мысль де Кубертена блестяще подтверждали даже эти игры – когда в соревновании в забеге на 400 метров с барьерами бронзу взял Джордж Поадж – чернокожий спортсмен.

После ужасов Второй мировой, с её тотальным уничтожением целых этносов, идея расового неравенства и «челопарков» начала хиреть. Довольно значительную лепту в это внес и Советский Союз с его политикой равенства любых рас и народов, который одним из первых в мире стал готовить специалистов и оказывать помощь бывшим европейским колониям.

Последний человеческий зоопарк закрылся в 1958 году, после Всемирной Выставки в Брюсселе (той самой, знаменитой, символом которой стал атомиум). Идея неравенства человеческих рас смотрелась смешно и дико на фоне Первого Спутника Земли.

Сейчас, когда перед человечеством стоит очередная угроза уничтожения в атомном огне, нам как никогда полезно помнить и извлекать уроки из истории. В настоящее время, человечество представляет собой единый огромный вид – земляне, который только – только начал покидать свою колыбель и выходить во Вселенную.

P.s. Понравился наш новый пост? Кинь бублик или отправь донат на карту 2202208120184685

#Биология@inbioreactor
#Этология@inbioreactor
#Антропология@inbioreactor
#Этнография@inbioreactor
#Их_нравы@inbioreactor
#Заметка@inbioreactor
Текст: #Липилин@inbioreactor
Редактура: #Бажутина@inbioreactor
#Наука #Научпоп