Вчера отмечался День пожилого человека. Именно поэтому в честь праздника томские комсомольцы в переулке 1905 года провели пикет с критикой пенсионной реформы.
«Мы, молодежь, крайне возмущены сегодняшним положением дел в России во многих сферах жизни общества, в частности, в сфере "социалки", — прокомментировал Вячеслав Третьяков ТВ2. — Абсурд, когда человек всю жизнь работает и учится, но даже не доживает до своего заслуженного отдыха. Нонсенс, когда человек все-таки доживает до пенсии, но получает копейки, хотя всю жизнь исправно платил отчисления. Целью этого пикета было сбросить эти розовые очки, особенно у будущего нашей страны, молодежи».
Владислав, так-то дома она не сидят) А по теме - действительно, всю жизнь проработаешь и не факт, что до пенсии доживешь, а на работе на третий день тебя даже не вспомнят...
И тут кто-то спросил: - А когда ваши Шестьдесят? - Через месяц, - с готовностью ответил мужчина, - шестого ноября. - Ну что ж, - сказал спрашивающий, - надеюсь вам повезет с погодой в этот день. Помню, когда было Шестьдесят моего отца, лил проливной дождь. Я пошел с ним, знаете в такой день человек нуждается в компании, и он все время жаловался на дождь. - Слушай, - сказал я, - что ты жалуешься, отец? Ведь возвращаться-то придется мне. Expand text… Раздался общий взрыв смеха, к которому не замедлила присоединиться и пожилая чета. Авардан, однако, почувствовал приступ ужаса, вызванного ясным и невыносимым подозрением. - Эти шестьдесят, - обратился он к сидящему рядом мужчине, - о которых они говорят, имеется в виду, что человека, достигшего шестидесяти, убивают? В голосе Авардана было что-то, заставившее соседа с подозрением посмотреть на него. Наконец он сказал: - Ну, а вы что думали? Авардан сделал рукой неопределенный жест и довольно глупо улыбнулся. Ему был известен этот обычай, но лишь по книгам, по обсуждению в научных статьях. Но теперь его окружали люди, которые по закону могли жить только до шестидесяти. Мужчина все еще смотрел на него. - Слушай, парень, откуда ты? У вас что, не знают о Шестидесяти? - Мы называем это "время", - с трудом выговорил Авардан. - Я оттуда. - Он неопределенно показал большим пальцем назад, и после минутного колебания собеседника отвел от него свой жесткий изучающий взгляд. Тем временем пожилой мужчина заговорил вновь. - Она идет со мной, - сказал он, кивая на свою добродушную жену. - У нее еще остается три месяца, но она предпочитает уйти со мной. Вскоре, казалось, все пассажиры погрузились в вычисления времени, оставшегося каждому из них. Низкий мужчина в облегающей одежде, с решительным выражением лица, твердо произнес: - У меня осталось двенадцать лет, три месяца и четыре дня, и никуда от этого не деться. - Они могут вычислить это с точностью до дня, - проговорил стройный молодой человек. - А есть люди, живущие дольше своего времени. - Точно, - сказал другой, вызвав общее согласие и возмущение. - Я, - продолжал молодой человек, - не вижу ничего странного в том, что человек желает продлить свою жизнь, особенно, если у него есть дела, требующие завершения. Но эти паразиты, пытающиеся протянуть до следующей Проверки, пожирают еду следующего поколения... - Но разве возраст всех не зарегистрирован? - мягко вмешался Авардан. - Они не смогут долго скрываться, не так ли? Все замолчали, немало смущенные выражением столь глупого идеализма. Наконец кто-то, как будто пытаясь перевести разговор на другую тему, дипломатично произнес: - Не думаю, чтобы жизнь после шестидесяти имела какой-то смысл. - Для фермера никакого, - согласился с ним другой. - Нужно быть сумасшедшим, чтобы после полувековой работы на полях не радоваться ее окончанию. Но что вы скажете относительно чиновников и администраторов? Наконец пожилой мужчина, сорокалетие свадьбы которого вызвало этот разговор, осмелился высказать свое мнение, ободренный, вероятно, тем, что ему как очередной жертве Шестидесяти, терять было нечего. - Разное бывает, знаете ли, - подмигнул он с лукавым намеком. - Я знал человека, которому исполнилось шестьдесят во время Проверки восемьсот десятого года, а он продолжал жить до восемьсот двадцатого. До шестидесяти девяти лет! Представляете! - Как же ему это удалось? - У него были какие-то деньги, а брат его был членом Совета Старейших. Для такой комбинации нет ничего невозможного. Замечание вызвало общее согласие. - Слушайте, - сказал все тот же молодой человек. - У меня был дядя, который прожил лишний год, всего год. Это был один из тех себялюбцев, которые, знаете, не особенно желают уходить. Какое ему было дело до остальных... Случилось так, что я не знал об этом, иначе я, конечно же, сообщил бы о нем, уверяю вас, потому что каждый должен уйти в свое время. Так или иначе, обман обнаружился. Братство вызвало меня и брата и пожелало узнать, почему мы не сообщили о нем. Я ответил, что ничего не знал, и никто в семье не знал об этом. Я сказал им, что мы не виделись десять лет. И все равно пришлось заплатить кругленькую сумму в пять сотен кредитов.
Томские.ру pinned post
«Мы, молодежь, крайне возмущены сегодняшним положением дел в России во многих сферах жизни общества, в частности, в сфере "социалки", — прокомментировал Вячеслав Третьяков ТВ2. — Абсурд, когда человек всю жизнь работает и учится, но даже не доживает до своего заслуженного отдыха. Нонсенс, когда человек все-таки доживает до пенсии, но получает копейки, хотя всю жизнь исправно платил отчисления. Целью этого пикета было сбросить эти розовые очки, особенно у будущего нашей страны, молодежи».
Комсомольцы??
- А когда ваши Шестьдесят?
- Через месяц, - с готовностью ответил мужчина, - шестого ноября.
- Ну что ж, - сказал спрашивающий, - надеюсь вам повезет с погодой в этот день. Помню, когда было Шестьдесят моего отца, лил проливной дождь. Я пошел с ним, знаете в такой день человек нуждается в компании, и он все время жаловался на дождь. - Слушай, - сказал я, - что ты жалуешься, отец? Ведь возвращаться-то придется мне.
Expand text…
Раздался общий взрыв смеха, к которому не замедлила присоединиться и пожилая чета. Авардан, однако, почувствовал приступ ужаса, вызванного ясным и невыносимым подозрением.
- Эти шестьдесят, - обратился он к сидящему рядом мужчине, - о которых они говорят, имеется в виду, что человека, достигшего шестидесяти, убивают?
В голосе Авардана было что-то, заставившее соседа с подозрением посмотреть на него. Наконец он сказал:
- Ну, а вы что думали?
Авардан сделал рукой неопределенный жест и довольно глупо улыбнулся. Ему был известен этот обычай, но лишь по книгам, по обсуждению в научных статьях. Но теперь его окружали люди, которые по закону могли жить только до шестидесяти.
Мужчина все еще смотрел на него.
- Слушай, парень, откуда ты? У вас что, не знают о Шестидесяти?
- Мы называем это "время", - с трудом выговорил Авардан. - Я оттуда. - Он неопределенно показал большим пальцем назад, и после минутного колебания собеседника отвел от него свой жесткий изучающий взгляд.
Тем временем пожилой мужчина заговорил вновь.
- Она идет со мной, - сказал он, кивая на свою добродушную жену. - У нее еще остается три месяца, но она предпочитает уйти со мной.
Вскоре, казалось, все пассажиры погрузились в вычисления времени, оставшегося каждому из них.
Низкий мужчина в облегающей одежде, с решительным выражением лица, твердо произнес:
- У меня осталось двенадцать лет, три месяца и четыре дня, и никуда от этого не деться.
- Они могут вычислить это с точностью до дня, - проговорил стройный молодой человек. - А есть люди, живущие дольше своего времени.
- Точно, - сказал другой, вызвав общее согласие и возмущение.
- Я, - продолжал молодой человек, - не вижу ничего странного в том, что человек желает продлить свою жизнь, особенно, если у него есть дела, требующие завершения. Но эти паразиты, пытающиеся протянуть до следующей Проверки, пожирают еду следующего поколения...
- Но разве возраст всех не зарегистрирован? - мягко вмешался Авардан. - Они не смогут долго скрываться, не так ли?
Все замолчали, немало смущенные выражением столь глупого идеализма.
Наконец кто-то, как будто пытаясь перевести разговор на другую тему, дипломатично произнес:
- Не думаю, чтобы жизнь после шестидесяти имела какой-то смысл.
- Для фермера никакого, - согласился с ним другой. - Нужно быть сумасшедшим, чтобы после полувековой работы на полях не радоваться ее окончанию. Но что вы скажете относительно чиновников и администраторов?
Наконец пожилой мужчина, сорокалетие свадьбы которого вызвало этот разговор, осмелился высказать свое мнение, ободренный, вероятно, тем, что ему как очередной жертве Шестидесяти, терять было нечего.
- Разное бывает, знаете ли, - подмигнул он с лукавым намеком. - Я знал человека, которому исполнилось шестьдесят во время Проверки восемьсот десятого года, а он продолжал жить до восемьсот двадцатого. До шестидесяти девяти лет! Представляете!
- Как же ему это удалось?
- У него были какие-то деньги, а брат его был членом Совета Старейших. Для такой комбинации нет ничего невозможного.
Замечание вызвало общее согласие.
- Слушайте, - сказал все тот же молодой человек. - У меня был дядя, который прожил лишний год, всего год. Это был один из тех себялюбцев, которые, знаете, не особенно желают уходить. Какое ему было дело до остальных... Случилось так, что я не знал об этом, иначе я, конечно же, сообщил бы о нем, уверяю вас, потому что каждый должен уйти в свое время. Так или иначе, обман обнаружился. Братство вызвало меня и брата и пожелало узнать, почему мы не сообщили о нем. Я ответил, что ничего не знал, и никто в семье не знал об этом. Я сказал им, что мы не виделись десять лет. И все равно пришлось заплатить кругленькую сумму в пять сотен кредитов.