В Советском Союзе массовые репрессии были следствием попытки реализации коммунистической утопии, предполагавшей физическое уничтожение старых социальных классов и их представителей. В Китае вся чудовищная «культурная революция» - следствие желания ровно одного человека вернуть себе господствующее положение в коммунистической партии. Если бы я был китайцем, то я бы сошел с ума, пытаясь отрефлексировать национальное прошлое. Впрочем, китайцы и не рефлексируют - в этом их сила, но в этом и фатальная слабость, ибо обществу без морального стержня достаточно крика «Огонь по штабам!», чтобы вновь погрузиться в кровавую вакханалию.

Можно сколько угодно иронизировать на тему русского интеллигентского морализаторства, но лучше уж оно, чем тупое безразличное равнодушие к десяткам миллионам своих собственных мертвых и чудовищных актов варварства в отношении самих себя. Китай - лучшая иллюстрация, что имморализм приводит не к ницшеанскому сверхчеловечеству, но к толпам крестьян и студентов, забивающих друг друга тяпками в порыве кровавой вакханалии.

Имморализм привлекателен только в обществе, где есть мораль («А я не такой!») - реально же аморальное общество - это 2.5 миллиона человек, забитых палками и утопленных заживо в экскрементах во время «сеансов самокритики» Большого Скачка. Это были не какие-то репрессии, не ретивое выполнение директив по поискам «врагов народа», нет - это просто местные партийцы при поддержке трудящихся внезапно поняли, что можно все и ничего за это не будет. Участники тех событий до сих пор живы, здоровы и не испытывают никаких нравственных страданий. «Давайте не очернять нашу общую китайскую историю».

Ну, пусть китайцы сами топят друг друга заживо в дерьме, их страна - их дерьмо, а в России саму мысль о таком веселом имморализме надо выжечь под корень, объяснив будущим поколениям, что мораль и нравственность - это не депутат Милонов и борьба с фильмом про Элтона Джона, а тот набор трудновербализируемых причин, по которым ты сам не станешь соседа заживо в нужнике топить, и другим не позволишь, даже ценой своей собственной жизни.