22.11.2012

Рунет как зеркало политических и национальных проблем России

Серия ежемесячных научных семинаров НИУ ВШЭ, Фонда «Либеральная миссия» и московского офиса Института Кеннана «Трудный путь к нации: проблемы и перспективы национально-гражданской интеграции в России» посвящена рассмотрению «национального вопроса», который понимается как возможность формирования в России гражданской нации. В какой мере возможна реализация этой модели в условиях роста этнического самосознания большинства этнических групп современной России? Осуществима ли эта модель в условиях действующего политического режима? Насколько привлекательны альтернативные модели выстраивания межкультурных отношений – имперская и ассимиляционная? Каковы механизмы и конкретные социально-политические технологии конструирования гражданской нации в России? Это лишь некоторые, основные вопросы, которые обсуждаются на семинарах. Научный руководитель семинаров – Эмиль Паин.

Эмиль Паин:
Добрый вечер, коллеги! Спасибо, что пришли вечером после работы. Надеюсь,  вы не  будете разочарованы. Сегодня не просто очередной доклад в рамках темы «Трудный путь к нации». Сегодня премьера:  мы докладываем результаты первого этапа исследования по теме «Этнополитические процессы в российской блогосфере». Это итоги летней студенческой практики, в ходе которой мои студенты и аспиранты  собирали эмпирический материал, положенный в основу исследования. В чем была сложность этого исследования? Она состояла в том, что единственный субъект, которого мы можем распознать в Интернете, – это люди, говорящие на специфическом языке, у них особый словарь и особый дискурс. При этом одни и те же слова и дискурсивные выражения могут быть у разных политических сил.

Сергей Мохов:
Приведу пример проблемы замеров количественных данных в текстах Интернета. Эдуард Лимонов после Нового года повесил у себя пост в ЖЖ относительно того, что он через «Яндекс-пульс» замерил, что если бы сейчас прошли выборы, то он стал бы самым популярным кандидатом. Фамилия Лимонов делала скачок перед Новым годом. Оказалось, это потому, что в Интернете были сообщения типа «мне не досталось лимонов перед Новым годом».

Эмиль Паин:
Почти все лето мы все, включая нашего консультанта, лингвиста Галину Юрьевну Никипорец-Такигаву из Кембриджского университета,  пытались найти такие индикаторы, которые позволяли бы отличить по языку либерала от националиста, националиста от сторонника действующей власти и т. д. Кое-что нам удалось. Мы получили огромный массив эмпирического материала) для «качественной социологи», для сравнении дискурсов  четырех политических  течений. Об объемах выборки и немного о методах сбора материала расскажут мои молодые коллеги. Сегодня мы представим вам образы этих течений (русские националисты; левые; либералы; сторонники действующей власти), которые проявились в социальной сети «ВКонтакте». Пока только образы, на следующих этапах мы будем анализировать динамику отношения этих групп к разным явлениям политической жизни страны, и прежде всего к этнополитическим процессам.

Исследование должно было проверить систему гипотез двух типов –  как чисто политического, так и этнополитического характера. Пытаясь сэкономить время и не затягивать вводную часть, я назову лишь некоторые из них.

Политические гипотезы

1. «Партия Интернета» существенно отличается от «партии телевизора» в дискурсивных основаниях.  Примерно так эту гипотезу сформулировал главный редактор «Новой газеты» Дмитрий Муратов, отражая надежды либеральных слоев российской элиты на то, что  пространство Интернета представлено политическими субъектами, в большой мере проявляющими тягу к свободе и демократии и более оппозиционно настроенными к власти, чем остальное население, черпающее информацию в mainstreammedia (прежде всего телевидении). Такую же надежду выражали и многие известные западные мыслители, например Мануэль Кастельс, один из крупнейших экспертов в сфере информационного общества (см., например: Мануэль Кастельс – о неизбежности новой демократии. Выступление Мануэля Кастельса в Москве [http://www.svobodanews.ru/content/article/24620450.html]).

2. Дискурсы  разных политических течений отражают неодинаковое соотношение негативной консолидации (против врагов) и позитивной, характеризующей свойства и отличительные особенности «МЫ»,  т.е.   воображаемого сообщества, каждого течения, группы. Предполагается, что  позитивная консолидация отражает определенность групповой идентичности, завершенность процесса ее формирования.

3. У основных политических течений в России в разной мере проявляется тяга к самостоятельному политическому мышлению.  Одни являются всего лишь ретрансляторами идей, получаемых вне Интернета, другие формулируют их сами в процессе коммуникации, свободного обмена мнениями. Эти различия обусловливают разную меру клишированности дискурсов.

4. Рассматриваемые течения различаются интересом к самоорганизации групп и готовностью к ней. Эта должно проявлятьсяв тематике обсуждений, в соотношении тем, затрагивающих вопросы самоорганизации, идеологии и пересказа информации, получаемой извне.

Этнополитические гипотезы

1. Националистический дискурс вычленяется из имперского шовинизма, происходит становление классического национализма. Предварительно можно было говорить о наметившемся разрыве национализма и имперского сознания у части националистического движения. Это предположение построено на анализе содержания националистических сайтов, на которых в 2012 году стали появляться размышления о пользе демократии для русского национализма и даже вовсе не бранные слова в отношении либерализма. Однако такое предположение, как и вопрос сосуществования различных национализмов в Рунете, требует проверки.

2. Использование ксенофобных стереотипов локализовано в рамках отдельных сообществ. Предполагалось, что их основными носителями являются националисты.

3. Идея гражданской нации в той или иной мере представлена в Рунете, по крайней мере, в массовом либеральном сообществе.

Не буду опережать события и говорить о том, подтвердились ли наши гипотезы. Пусть об этом расскажут другие участники проекта, каждый из которых был ответственным исполнителем своего тематического раздела. Пока скажу, что многие результаты исследования были для всех нас неожиданными.  Я  хочу обратить ваше внимание эту картинку с таким текстом: «Вы нас даже не представляете» (Рис. 1).

Рисунок 1.

Могу подтвердить истинность этого утверждения хотя бы на примере русских националистов, которых, казалось бы, знал, изучая много лет.

Сергей Простаков:
Нами, как уже отмечалось, исследовались четыре группы: (1) русские националисты; (2) «левые»; (3) либералы; (4) сторонники действующей власти. На этом слайде указаны приблизительные цифры количества участников тех сообществ в социальной сети «ВКонтакте», которые мы исследовали (Рис. 2).

Рисунок 2

Наше исследование было разбито на две части. Мы искали и определяли особые вербальные практики, которые отличают одну группу от другой. А затем проводили контент-анализ. Так мы выявляли и определяли основные темы, которые волнуют указанные выше группы.

Я расскажу о группе националистов. Определение «кто мы»: в основном это негативная консолидация, объединение против 282-й статьи УК РФ, выступление против кавказцев, лозунг «Я русский», имперский флаг как единый символ для националистов всех течений. А единственным позитивным фактором является использование в качестве обращений друг к другу таких слов, как «соратник» и «братья и сестры». Среди врагов в основном называются кавказцы и толерантная часть общества. Основные цели, которые удалось выявить, размыты. Однако нужно отметить важные лозунги «Хватит кормить Кавказ» и «Русский помоги русскому». Об этом будет сказано чуть позже. В социальной сети «ВКонтакте» нами исследовались самые крупные группы той или иной направленности.  

Эмиль Паин:
Объясни, пожалуйста, нашим коллегам, почему исследовалась именно эта социальная сеть?

Сергей Простаков:
Еще с середины 2000-х годов была огромная мода на LiveJournal и блоги. Но в конце «нулевых» в социальных медиа произошел важнейший перелом, и социальные сети поглотили собой все пространство для интернет-общения. В России самой крупной социальной сетью является «ВКонтакте», которая была создана Павлом Дуровым в 2006 году. Это аналог Facebook. У многих может возникнуть вопрос, почему мы не включили Facebook. Дело в том, что в этой социальной сети особенная аудитория. Мы специально рассматривали самого массового пользователя Интернета, именно того, кого хочет сагитировать Навальный, используя «Добрую машину правды». Он сам говорил, что работает именно с людьми «ВКонтакте». Поэтому там мы и пытались найти самого массового представителя той или иной идеологии.

Общая плотность сообщений. Мною было  исследовано три группы: (1) «Правые», (2) «Я русский», (3) «Русское единство». Самая многочисленная националистическая группа – «Я русский». В ней более 200 тыс. участников. В группе «Правые» более 100 тыс., а в группе «Русское единство» около 70 тыс. участников. Важно отметить, что группа «Русское единство» на данный момент уже закрыта администрацией «ВКонтакте». Но я успел исследовать ее. Почему она закрыта? Вероятно, из-за обилия в ней откровенно национал-социалистических материалов: свастики, плакатов времен Третьего Рейха, постоянных отсылок к опыту гитлеровской Германии. Русский национализм пытается изжить в себе размежевание по любым идеологическим вопросам. В большинстве его разновидностей, в частности в группах «Правые» и «Я русский», почти не встретишь откровенной национал-социалистической фразеологии. Зато возросли призывы к здоровому образу жизни. Иное дело «Русское единство», которое является официальной группой движения «Русское национальное единство» (РНЕ). Оно более радикально по своей  культурной стилистке. Зачастую лексика группировки – это все еще типичный национал-социализм. За  расистские выступления в сети «ВКонтакте» Северодвинский городской суд Архангельской области в ноябре 2012 года вынес приговор по делу о возбуждении национальной ненависти (ч. 1 ст. 282 УК РФ) 29-летнему Павлу Зореву. И все же даже в РНЕ радикализм нынешний проявляется уже не в тех масштабах, которые были в 90-е годы.  Эта группа ныне самая неактивная.

Наиболее же активная группа националистов  по плотности сообщений – «Правые». Она объединяет в себе самый широкий низовой пласт русских националистов, которые не принадлежат ни к каким политическим движениям или избегают  говорить о том, что они принадлежат к таковым. «Я русский» – это самая разношерстная аудитория. Там встречаются националисты разного толка.

Рисунок 3

Рисунок 4

Общее качество контента (рис. 4).  Какова тематика обсуждений в группах? Что интересует их больше всего? Синий столбик – это «Правые», красный – «Я русский», серый – «Русское единство». Больше всего, как мы видим, присутствуют новости. Группы выступают ретрансляторами новостей. Но также очень важно отметить, что второе место занимают вопросы самоорганизации. Интерес к идеологии – важнейшая тема только для группы «Русского единства», в основном это обсуждение  расистских, национал-социалистических идей.

Отношение к власти. Русские националисты в Интернете являются попутчиками власти. Устойчивое негативное отношение к власти выявляется только в кавказофобии, мигрантофобии и исламофобии. Власть в данной ситуации рассматривается пособником Кавказа и ислама в том, чтобы «извести русский народ». Антизападная риторика у националистов  также находится устойчиво на высоком уровне. Отношение к оппозиции сдержанно негативное. В группе «Правые» господствует мнение о том, что необходимо участвовать в протестах со всеми. А вот в группе «Я русский» есть четкая установка на то, что с нынешней оппозицией ничего общего иметь нельзя, потому что она Россию хочет превратить в западный Содом и Гоморру и заодно подчинить ее Америке.  В отношении к РПЦ МП в большинстве групп преобладают сдержанно положительные нотки, однако в последнее время эту тему стараются не поднимать, так как она стала предметом размежевания. У националистов наблюдается активный курс на исключение из дискуссий любых тем, которые могут вызвать размежевание и споры. Поэтому религиозный фактор, фактор советского прошлого, обсуждение роли Сталина исключаются из публичной дискуссии.

Что же объединяет националистов? Прежде всего фобии: исламофобия, мигрантофобия, западофобия, американофобия. Они присутствуют достаточно устойчиво. Примечательно, что идеи панславизма практически не представлены, кроме эпизодических выступлений в поддержку косовских сербов. Во всем объеме исследуемых сообщений (900) было встречено только одно сообщение об Украине.

На чем основано позитивное самосознание групп? Я уже сказал, что они избегают разобщающих тем. Полная идеологическая эклектика в этом смысле. Единомышленников называют «соратниками», «братьями и сестрами». Таким образом, идеологическим минимумом массового националиста в Интернете является взгляд на Россию как этническое государство русских, а также кавказофобия, исламофобия, мигрантофобия и пропаганда здорового образа жизни. Почему я делаю акцент на теме здорового образа жизни? Национализм за последние 20 лет был вытеснен из реального политического поля государством, поэтому низовой уровень национализма, чтобы избежать обвинений по статье 282, перешел к пропаганде здорового образа жизни. Причем это крайне масштабное явление. Например, «Русские пробежки». Они децентрализованы, почти не подчиняются никаким националистическим организациям и проходят практически по всему миру. Я видел сообщения о встречах в Лиссабоне, на Тайване и в других уголках земного шара. Это можно трактовать и как уход из реального политического поля и замену его пропагандой здорового образа жизни. В то же время это и воплощение принципа Солженицына – сбережение народа и спасение нации от вымирания.

У националистов достаточно высокий уровень самоорганизации в Интернете. Очень много организуется встреч. Проводятся спортивные мероприятия. Идеологические тексты имеют призыв к самоорганизации. И, собственно, социальные сети используются националистами на полную катушку, так как это единственное место, где они легально могут самоорганизовываться и вести публичные дискуссии.

Выводы. Национализм митингов и массовый национализм Интернета – это разные национализмы. Русские националисты в Интернете преимущественно не поддерживают оппозиционные движения и скорее близки к власти. У них высокий уровень западофобии и выраженные исламофобские, кавказофобские, мигрантофобские дискурсы. При этом представление о том, что Россия должна быть частью европейского мира,  высказываемое маргинальными группами националистов, отвергается в массовой аудитории, так как современная Европа трактуется как царство Содома и Гоморры и торжествующего ислама. Русский национализм в Интернете, таким образом, не является оппозиционным. А современная российская оппозиция из-за расхождений по ключевым вопросам не находит общий язык с современным  массовым русским национализмом.  

Сергей Мохов:
Я представлю данные по группам в социальной сети «ВКонтакте», которые можно охарактеризовать как «левые», хотя их можно было бы назвать и коммунистами, поскольку тяга к этой партии преобладает среди исследованных мной групп. Первая группа носит название «Наша Родина – Советский Союз», вторая  – «Коммуна» и третья – «Марксизм. Ленинизм». Периодически они меняют свои названия на созвучные и схожие по коннотации. В каждой группе состоит от 75 до 200 тыс. человек, но, к сожалению, мы пока не знаем количество пересекающихся участников, т. е. тех, кто состоит в нескольких группах сразу. Более 60% участников – лица мужского пола. Необходимо отметить, что большинство состоящих в этих группах – это молодежь в возрасте от 20 до 25 лет, что является весьма интересным фактом с учетом высокой составляющей общей ностальгии по Советскому Союзу и бытующих в прессе представлений, что подобная ностальгия носит старческий характер.

Источники контента. В первую очередь эти группы являются ретрансляторами новостных порталов, в той или иной степени связанных с партией КПРФ и левой тематикой. Это газеты «РабКор», «Солидарность», новостник kprf.ru.

Язык описания не является уникальным. Нельзя выделить слова, которые были бы характерны только для интернет-среды и ее «левого сегмента». В основном это использование советских, наследуемых слов, в том числе для описания себя и своих оппонентов, как это будет показано ниже. Основным мотивом является борьба с властью, партией «Единой Россией». Вы можете взглянуть на график общей плотности сообщений по данным группам (рис. 5) и качество контента (рис. 6). Одно из важнейших мест занимают опросы и мнения, реклама других групп и пропаганда. Многие сообщения в группах пересекаются и повторяются.

Рисунок 5

Рисунок 6

«Мы», категория самоописания: это полностью наследуемые слова из «советского прошлого». Себя в данных группах люди называют «советскими людьми», «коммунистами», «социалистами», «большевиками», «сталинистами». И это при том, что подавляющее большинство представителей этих групп – молодежь от 20 до 25 лет, не имеющая опыта жизни в СССР.

Категория «они» строится на классовых различиях. Это «буржуи», «капиталисты»,  «фашисты», «антисемиты», «чинуши», «путинисты».

Цели можно охарактеризовать как реваншистские. Это возвращение в СССР, советизация, объединение бывших советских республик, революция.  Самое главное – возвращение в Советский Союз, в социалистическое государство.

Отношение к власти резко негативное.  Присутствует антипутинизм. И если изначально можно было заметить массовые сообщения под авторством Проханова и Кургиняна (которые поддерживались), то очевидно, что потом интернет-публика распознала в них «путинистов», которые от имени Сталина призывают голосовать за Путина. Публикация их прекратилась.

 Отношение к оппозиции сильно варьируется от резко негативного до позитивного. Встает очевидный вопрос: почему такой разброс? С одной стороны, мы видим, что эта тема обсуждается. Что «белая лента» и оппозиция – это «очень плохо», потому что они «либералы», «буржуи». Что раз Ксения Собчак в этом движении, значит, в нем никак нельзя принимать участие. С другой стороны, говорится о том, что поскольку оппозицию интересуют кардинальные изменения в обществе, значит, каким-то образом «ее можно использовать» в своих целях. Звучат даже заявления такого рода: «Главное прийти с ними к власти, а потом можно и Навального повесить».

Отношение к РПЦ резко негативное: церковь – поборник власти, поэтому ей никакой поддержки.

Самая интересная тема в рамках нашего исследования – это ксенофобия и национализм. Казалось бы, в левых группах должна полностью отсутствовать тема национализма. Однако мы видим, что с определенной периодичностью возникают опросы и сообщения типа «Сталин – националист?» То есть левые активно пытаются выявить, возможно ли «применение» национализма  в той или иной форме в левых идеологиях. Делается вывод, что «национализм – это нормально», главное, чтобы не было ксенофобии. При этом национализм понимается в рамках идеологии советского патриотизма. Одно из изображений это демонстрирует: «Одна история, одна нация» (рис. 7).

Рисунок 7

«Русь, Империя, Союз» – это единое непрерывное пространство. И Союз, соответственно, рассматривается как вершина этого образования. Отрицая ксенофобию как идею, представители исследуемых групп часто демонстрируют ее в своем дискурсе. Негативное отношение к кавказцам и другие формы ксенофобии (к Западу в целом и к США в частности) в нем ясно присутствует. Если в националистических группах ксенофобия трактуется  этнически или в расовом ключе: «плохой, потому что черный», то  у левых она трансформируется в классовые термины. Человек плохой, потому, что принадлежит к сообществу: «западные буржуи», «американские империалисты», «кавказские коррупционеры», «исламские террористы». Разумеется, как и при любой другой ксенофобии,  свойства группы тотально переносятся на индивида: «Джон американец, а американцы – империалисты».

Идеологической основой левых групп является русский империализм, панславизм, нацеленный на объединение России, Украины и Белоруссии. Причем  белорусский  батька Лукашенко рассматривается в качестве идеального лидера этого тройственного союза. Вот очередная картинка, которая демонстрирует, что слово «русский» является синонимом слова «советский», т. е. происходит полное сращивание этих понятий (рис. 8).

Рисунок 8

В целом, календарь, который ведется на стене групп, в основном состоит из советских исторических дат. Их «историческая память», как правило, ограничена пределами  истории Советского Союза. Впрочем, есть еще одна еще важная дата в их календаре – день расстрела  войсками президента Б. Ельцина  Верховного совета в сентябре 1993 году.

Для левых групп большое значение имеют вопросы самоорганизации на низовом уровне. В наибольшей мере это характерно для группы «Коммуна». Но и в других группах постоянно анонсируются различного рода встречи и образовательные семинары. И все же основной контент – это информация. Левые «ВКонтакте» транслируют информацию, не производя нового смысла.

Выводы. В первую очередь, можно констатировать, что для массовых левых групп «ВКонтакте» характерна имперская риторика, основанная на ностальгии по СССР; воспроизводится устойчивый антивластный дискурс и устойчивый уровень ксенофобии и национализма.  Имперский национализм встроен в идеологию советского патриотизма. Активность этого движения сдерживается прежде всего отсутствием четкого образа реализации разделяемых и защищаемых идеалов на практике.

Эмиль Паин:
Про либеральное сообщество должен был рассказывать Сергей Федюнин. Его сейчас нет – он за границей. И мне придется прокомментировать то, что сделал мой молодой коллега. Я постараюсь сделать это на основе сравнения либералов с теми двумя группами, о которых мы уже услышали.

Вербальные практики и «кто мы». Это вопрос о том, как каждая группа себя позитивно характеризует. Так вот я должен сказать, что либералов  «ВКонтакте» меньше, чем представителей всех других групп, но и количество позитивных самооценок у них тоже самое маленькое.  В качестве самоописания либерального интернет-сообщества встречаем: «либералы» «оппозиция», «рукопожатные», а также  негативное определение – «Антиселигер». Почему мы взяли этот «Антиселигер»? Потому что это одно из самых характерных самоназваний, его ни с чем не перепутаешь. Ни одна другая группа себя так не называет. Поэтому технологически нам удобно с этим работать. Крайне слабо выражена групповая солидарность. Федюнин считает, что это прежде всего из-за высокого уровня толерантности к «иным», всем несогласным разных взглядов. Я же считаю, что это попытка выдать желаемое за действительное и представить, что у либералов большое количество союзников, чего на самом деле нет. Вербальные практики либералов, строго говоря, тоже ксенофобные. Причем эта ксенофобия отображает стереотипы, распространенные в значительной массе населения.  Выражение «Хватит кормить Кавказ!» популярно и у либералов, правда, в другой редакции, чем у националистов. Как правило, в  смысле борьбы с коррупцией,  поскольку деньги, выделяемые на регион, разворовываются. 

Негативная консолидация образом врага.Кто такие «они»? Эта совокупность  характеристик  оказалась наиболее широкой:  16 устойчивых конструкций. Негативные маркеры отображают дистанцирование от официальной власти («партия жуликов и воров», «сурковская пропаганда»,  «путемеды», «кремлежулики» и «арЕстократия» (последнее, боюсь, может стать особенно актуальным) до характеристики неинтеллектуальных кругов/электората («быдло», «быдлопатриоты»). Последние конструкции выражают также отношение либералов к русскому национализму. В целом, явно выражено доминирование негативной консолидации либерального сообщества и общая негативная направленность либерального интернет-дискурса. 

 Цели. У либералов, пожалуй, самые неопределенные цели среди всех  групп интернет-сообществ: демократия (без расшифровки, что это такое), правовое государство и судебная реформа (самые популярные цели, опять же мало объясняемые даже для самих себя), европейский путь. Конструктивный проект социального устройства выражен слабо. Еще слабее прописывается путь достижения поставленных целей. Индивидуально многие члены этого сообщества имеют собственные более или менее понятные конструктивные цели: чего «мы» хотим от власти, чего «мы» хотим от себя. Но либеральное сообщество целиком этим совсем не грешит.  Не подтвердились наши предположения, что в массовом сегменте Рунета есть хотя бы зачатки конструктивного проекта построения гражданской нации. Бесспорно, в либеральном интернет-сообществе поддерживаются отдельные идеи, связанные с данной концепцией (например, правовое равенство представителей различных этносов, религий и культур), но и здесь отсутствует последовательное представление о развитии гражданских отношений, о преодолении социальной разобщённости. Так, простая и понятная в экспертных кругах идея гражданской нации мертва в социальных обсуждениях.

Исследуемые группы. Мы изучали либеральное сообщество  на примере следующих групп, представленных «ВКонтакте»:  «Свободные новости. Народ против жуликов и воров» – 179 725 участников; блоги «Эхо Москвы» – 131 900 участников; группа «Республиканская партия России – Партия народной свободы» (РПР-ПАРНАС)– 10 436  участников. Последняя группа избрана нами для анализа, поскольку открыто позиционирует себя как либеральная, нацеленная на распространение идей свободы, демократии, правопорядка. Она активна в регионах и становится все популярней.

 На рис. 9 показана общая плотность сообщений. Опять же лидируют «Свободные новости». И в последнее время РПР-ПАРНАС бурно и активно выступает. Самые низкие столбики по идеологии и обсуждению «ВКонтакте» как раз характеризуют либералов, которые, казалось бы, и должны быть весьма активными в обсуждении идеологических вопросов. Новости также занимают обширное пространство. Организационные вопросы только у РПР-ПАРНАС занимают относительно значительное место. Большая группа «Эхо Москвы»  почти не обсуждает организационные вопросы, разве что конкретные обстоятельства сбора на конкретный митинг.

Рисунок 9

Рисунок 10

Отношение к власти. Мой молодой коллега пишет, что либеральное интернет-сообщество не очень активный оппонент власти. Я, честно говоря, не понимаю это.  

Сергей Простаков:
Он имел в виду, что они не очень активные уличные оппоненты власти, что больше пишут в Интернете, чем выходят на улицы.  

Эмиль Паин:
Но мы же изучаем дискурсивные основания критики власти, режима, а эта критика и в еще большей мере критика личности Путина в изобилии присутствуют в текстах либерального течения.

Отношение к «рассерженным горожанам» крайне позитивное. По сути дела, единственное позитивное в Интернете. Очень эффектные  видеоролики и картинки придумывают по поводу того, что рассерженные горожане – это единственный креативный класс, надежда на преобразования и т. д.

Отношение к РПЦ резко негативное за вмешательство в политику,  клерикализацию, коррупцию внутри церкви. Эти аспекты раскручиваются больше всего именно в либеральных медиа.

Ксенофобия. Не выражена как рациональное направление. Однако наблюдается в вопросах, связанных с проблемой Кавказа. В основном как своеобразная форма критики коррупции, когда говорят, что «они» на Кавказе более коррумпированы, чем «мы» в остальной России. И, как я уже  говорил,  полное отсутствие конструктивного проекта гражданской нации и решения межкультурных противоречий.

Отношение к русскому национализму. Наблюдается идеологический раскол среди либералов. Существует два подхода. Первый подход: решительное «нет» национализму, который понимается только как этнический. Национальные проблемы могут быть решены всего лишь при соблюдении принципа формального равенства путем изменения политико-правового режима. Вот изменим режим, устраним коррумпированную власть – и отпадут все национальные проблемы. В этом смысле, пример современной Америки и других стран Запада просто разбивает в клочья эту аргументацию, не оставляет и следа от ее основы. Что же такое получается: уже есть страны, в которых правовые институты и уровень правового сознания настолько велик, что России и через 100 лет такого не достичь, а ксенофобия в них все же растет? Второй подход: необходимо объединить идеи адекватного русского национализма с либеральным мировоззрением. При внешней логичности  такой постановки вопроса те, кто выступает за это, реально синтезом не занимаются. Они просто отказываются от важных принципов либерализма и берут фрагменты вульгарного этнического национализма, поддерживая фактически мигрантофобию и каказофобию. Проблема гражданской нации людьми, которые выступают за соединение национализма и либерализма, абсолютно не осмыслена.  В этом отношении ближе к национал-либерализму крошечная группа, которую возглавляет Илья Лазаренко. Она сформировалась в среде откровенных русских националистов, которые в последнее время позиционируют себя как националистов прозападного и либерального  толка. Они признают приоритет демократических свобод и политической конкуренции,  выступают за то, что этнические русские заслужили право стать частью цивилизованного мира.  Но реально эта группа не влиятельна и очень мала.

Уровень самоорганизации в либеральной среде очень невысокий. Еще раз говорю, что все вопросы формирования нации рассматриваются не как стратегическая проблема самоорганизации, а как проблема организации отдельных локальных акций, каких-то частных проектов. Вопросы фундаментальной самоорганизации и принятия на вооружение тактики, уже опробованной в группах левых и националистов  (не затрагивать темы,  раскалывающее движение, и сосредоточиться на том, что объединяет его), даже не поднимаются в обсуждениях. Кстати, степень реального идеологического различия, заметного и в дискурсивных практиках, в среде  националистов куда выше, чем внутри либерального течения. Но националисты принимают для себя решение запрета обсуждения в дискуссиях всего того, что их разъединяет. И, наоборот, они обсуждают все то, что их объединяет. Ничего подобного не наблюдается в либеральном лагере.

Либеральная идеология и старые стереотипы. Однозначной либеральной идеологии, которую может различить посторонний движению добросовестный человек, но не теоретик, не проявляется в дискурсивной практике либералов. Зато массовый пользователь социальных медиа легко найдет там устоявшиеся клише, где слова «либерализм» и «либералы» сопрягаются с крайне невыигрышными стереотипами: об ответственности за развал СССР и экономические проблемы 90-х, о поклонении Западу и т. д. Попытки преодолеть эти стереотипы с помощью «Эха Москвы», например  программы о 90-х годах, оказались малопродуктивными.

Теперь передаю слово Егору Полякову. Но перед этим скажу, что мы поздно выявили, что есть две группы сторонников действующей власти. Одна из них – чистая клака. Представители этой группы работают на то, чтобы их одобряли за разного вида плату, прежде всего карьерные и иные материальные поощрения. И вот ее Егор, строго говоря, изучил.  Но в Рунете есть и другая группа. Она значительно меньше, но, тем не менее, она существует. Это добровольцы, любители. И мы ее еще изучим.  

Егор Поляков:
Мне досталась, как вы уже поняли, группа «путинистов». Собственно, кто они? Вот уж в отношении этой категории можно определенно сказать, что она ничем не отличается от партии «телезрителей», разве что это самые покорные телезрители в России.  Прежде всего, сторонники нынешней власти акцентируют внимание на том, что они реальное большинство, их много, они обычные люди и им небезразлична судьба нашей страны. При этом они выступают за сохранение многонационального государства, они против его развала. Однако никакого конкретного определения «многонациональному государству» они не дают. Кто их враги? Внешний враг – это Запад во главе с США, которые стремятся растлить, развалить, уничтожить Россию. Внутренний враг – это оппозиционное движение, которое опять же  продалось Западу и преследует примерно те же самые цели. Цели самих путинистов находятся в рамках властной риторики, т. е. это политика экономической и политической стабильности, восстановление политической и военной мощи государства, сохранение культурной уникальности, модернизация и прочие избитые властью клише. Собственно, я рассматривал три группы. Одна из них даже не группа, а официальная страница (паблик) Дмитрия Анатольевича Медведева. Взята была именно она ввиду количества подписчиков. Для сравнения: на официальную страницу Путина и группу «Единой России» подписано плюс-минус 10 тыс. человек,  а на официальную страницу Медведева – более 1,5 млн.

Рисунок 11

Здесь вы видите общую плотность сообщений (рис. 11). Принципиальное отличие этого графика от графиков моих коллег заключается в том, что количество сообщений в день значительно ниже. Поэтому мне как минимум в двух группах пришлось исследовать сообщения вплоть до мая-июня. Это достаточно забавный факт, потому что контент не выгружается и сторонникам не дают никакой информации. Опять же видны резкие всплески, в частности на странице Дмитрия Анатольевича Медведева нетипичные наблюдения за пару дней – аж 17 сообщений, хотя опять же у коллег это среднее количество сообщений.

Рисунок 12

Качество контента (рис. 12).  В сравнении с группами, которые изучали мои коллеги, у моих подопечных тотально преобладают новости. Возникает ощущение, что главное занятие группы распространять, ретранслировать информацию, новости с официальных порталов. Для паблика Дмитрия Анатольевича это сайт правительства, для Путина – kremlin.ru, для «Единой России» – официальный сайт партии и блог в ЖЖ. В основном это встречи официальных лиц, встречи-диалоги, репортажи и отчеты о событиях. На примере полета Путина со стерхами: был довольно интересный большой репортаж с интервью и фотографиями в соответствующей группе. Помимо этого достаточно много поздравлений и памятных дат. Как мы видим, пропаганды практически нет (как «за», так и «против»).  Такая ретрансляция кажется совершенно бессмысленным занятием, поскольку телевидение и радио распространены больше, чем Интернет и всю эту же информацию можно получать оттуда. Только лидеры официальной группы «Единой России» выставляли хоть какой-то  интересный контент. Создаются демотиваторы против оппозиции, выставляются статьи опять же против оппозиции. Статей против несистемной оппозиции мало – насколько я помню, было 3-4 (!) на Навального и одна на Удальцова. В основном критикуют системную оппозицию, пытаясь игнорировать несистемную. Было много материалов про конфликты внутри «Справедливой России» и внутри партии КПРФ. Еще я выделил анонсы, которых опять-таки практически нет. В группе партии «Единая Россия» это анонсы на какие-то интервью, когда участники паблика могут задать вопрос в режиме «онлайн», а также встречи с партийным активом. Иное в сообщениях групп не представляет из себя ничего серьезного. Единственное, что забавно, – на странице Дмитрия Анатольевича выгружаются фотографии с помощью приложения Instagram.

Отношение к власти, само собой, позитивное. Опять же тут избитые клише – «за партию реальных дел», «за нормального мужика, который поднял страну с колен», и т. д. Ничего уникального. Отношение к оппозиции крайне негативное. Снова в изобилии клише в рамках властной риторики. Сторонники власти считают, что их критикуют, те, кто сам ничего не сделал, боятся отката в 90-е. В принципе, все то же, что мы слышим с экранов телевизора.

Рисунок 13

Здесь представлены варианты, как идентифицируют несистемную оппозицию – это «госдеповские агенты», «фашисты», «безыдейные движения», которые «раскачивают лодку», и т. д. (рис. 13)

Отношение к РПЦ. В основном сторонники власти высказываются о так называемой «теории симфонии», т. е. люди считают, что РПЦ, являясь главной религиозной организацией государства, должна помогать власти и, в принципе, все правильно делает. В частности, это можно заметить по обсуждениям о PussyRiot. Многие всерьез пишут в группах, что еретичек надо было сжечь на костре. 

Эмиль Паин:
Я хочу добавить, что у них выражена определенная идеология. Идея «особой русской цивилизация» муссируется главным образом в этой среде, причем как в официальных, так и во вспомогательных группах. Это главное идеологическое основание. Поэтому и религия, и обращение к традиционализму играют тут огромную роль. Все это очень существенные отличительные особенности.

Егор Поляков:
Я как раз хотел сказать, что православие, по мнению сторонников власти, является основой культурной уникальности и идентичности.

Рисунок 14

Здесь представлен список реальных страхов сторонников власти (рис. 14). Опять же прослеживается западофобия и американофобия. Люди боятся новых революций, перехода власти не пойми к кому и возврата в 90-е. То есть каких-то «институционализированных» страхов, если так можно выразиться, кроме западофобии и американофобии, нет.

Идеологический минимум сторонника власти опять же изобилует властными клише. Это взгляд на Россию как на многонациональное государство. Это лозунги за стабильное и сильное государство, за возвращение статуса сверхдержавы. Эмиль Абрамович очень хотел, чтобы я рассказал про идею «одобрямс». Она заключается в том, что, что бы ни делала власть, ее действия будут одобряться. Но я хотел добавить, что сторонники власти определяют друг друга «от противного», т. е. люди, которые хоть в чем-то не согласны с властью, сразу подвергаются либо критике, либо прямым оскорблениям. 

Эмиль Паин:
Это идеология не постсоветизма, а неосоветизма. Никогда еще идея воспроизводства клише советского времени, причем такого брежневского, такого «одобрямса», не была так ясно выражена, как в последние годы. 

Егор Поляков:
Отношение к самоорганизации. На основании того, что я изучил, мне представляется, что у сторонников власти крайне низкий уровень самоорганизации.

Рисунок 15

Приведенная фотография это хорошо демонстрирует (рис. 15). На фото выходцы из Средней Азии, вероятно нанятые для прихода на этот митинг,  совсем молодые ребята, почти дети, держат одни и те же плакаты про курс Путина  как «залог здоровья наших детей».  Как тут не вспомнить знаменитую песню Галича, в которой мужчина читает написанные ему слова: «Как мать говорю, как женщина». Нет никакой инициативы снизу. Все акции, все митинги проходят через централизованные организации – через «Наших» или «Молодую гвардию». Опять же группы являются ретрансляторами. Добавлять самому контент запрещено. Можно обсуждать только то, что выставляют администраторы. Очень печальная ситуация по количеству подписчиков, потому что, например, паблик Путина уступает официальным страницам Сергея Миронова и Григория Явлинского, что должно на определенные мысли наводить. Про личную страницу Медведева стоило бы сказать отдельно. Невзирая на такое большое количество подписчиков, среднее количество «лайков» на выставляемые новости не превышает 1200. Единственный раз я видел 1700, и это, по-моему, о недавней гибели актрисы Марины Голуб. Посмотрев расширенную статистику «лайков», я увидел, что, как правило, «лайкают» одни и те же люди, что наводит на мысли о том, что популярность накручивается искусственно. В общем, устойчивые западофобия и американофобия, неприятие любой критики власти,  оппозиция – главный враг, уникального контента нет, поддержка власти на самом деле малочисленна и недееспособна.

Эмиль Паин:
Мы рассказали о четырех очень различных группах. У них предельно разное отношение к различным явлениям. Скажем, к делу PussyRiot. «Левые» решительно поддерживают, националисты решительно не поддерживают, как и «путинисты», либералы выражают неоднозначные оценки. По большинству  вопросов представленные идеологические течения выражают абсолютно разные взгляды. Но есть и объединяющие факторы. Если взять группы «националистов», «путинистов» и «левых», то  их объединяет антизападничество. Далее, «антикавказ». При всем том, что «путинисты» вроде бы против развала страны и за единую особую цивилизацию, в их среде не обходится без разговора о русской цивилизации и очень заметна ксенофобия к мигрантам и кавказцам. И наконец, еще один объединитель для трех названных групп – это идея «Если не Путин, то кто?» Есть некий набор угроз, и некому нас защитить, кроме Путина. Только либералы одиноки в Рунете. Никаких союзников у них  нет. Несмотря на то, что на митингах декабря 2011  и весны – лета 2012 года либералы стояли рядом с группами левых и националистов, в идейном плане на пространстве Рунета либералы  встречаются в основном с  непримиримыми противниками.   И вопрос об их союзниках отдельная, видимо, тема.

Итак, имперский шовинизм остается не только главной объединяющей силой для страны, но и пока прочной основой для длительного удержания нынешнего политического режима. Какова может быть альтернатива ему? Это актуальный вопрос для нашей группы. Будем искать ответы в исследовании.  

Сергей Мохов:
Я хотел бы добавить. Несмотря на общий имперский дискурс, у левых групп и у националистов идея отделения Кавказа фактически поддерживается большинством. Имперская идея рассматривается как первейший инструмент создания панславянского государства. При этом те же левые и, насколько я понимаю, националисты, в принципе в той или иной степени смиряются с возможной потерей Кавказа.  

Владимир Кржевов:
У меня вопрос по группам левых и националистов. Насколько они гомогенны, или все-таки можно заметить какую-то дифференциацию? Скажем, у левых между коммунистами и ортодоксальными социал-демократами. Можно ли об этом говорить? И второй, связанный с этим вопрос. Есть ли какие-то фигуры, которые претендуют на роль лидеров или доминирующих идеологов? И наконец, третий вопрос – уровень дискурса. Готовность всерьез обсуждать какие-то проблемы, учитывать мнение оппонентов, или это все-таки в основном клише и лозунги.  

Сергей Мохов:
Спасибо за вопрос. Я отвечу по левым группам, а Сергей Простаков – по националистам. Следует понимать, что мы исследовали самые массовые группы. Размежевание и вообще деление между левыми идет: периодически возникают опросы, связанные с тем, как участники группы себя позиционируют: как социал-демократы, троцкисты и т. д. Понятно, что в левых группах троцкистов не любят и даже боятся  панически. Большинство себя позиционирует, как я уже показывал, коммунистами, большевиками. Готовность к диалогу, как мне кажется, крайне низкая, потому что опять же блокируются люди, приходящие извне. Блокировка объясняется такими выражениями: «ты дурак», «ты либерал» и т. д. Соответственно, эти люди изгоняются из группы. Поскольку массовые левые группы «ВКонтакте» – в основном  ретрансляторы КПРФ, объединяющих фигур в них почти нет, такой фигурой для них до сих пор выступает Зюганов. Правда, в более раннем контенте присутствовали фигуры Кургиняна и Проханова. Но потом где-то в середине лета, уже после 6 мая, они стали блокироваться, т. е. были распознаны этими группами как люди, поддерживающие Путина, но за счет активного использования левой риторики.

Эмиль Паин:
А Удальцов?  

Сергей Мохов:
Удальцов мало представлен. Есть группа, которая называется «Коммуна», она себя позиционирует как группа, которая аккумулирует все левые группы вообще. Она делает репост новостей из других групп. Там в той или иной мере поддерживается Удальцов. Но опять же не могу сказать, что он имеет широкую поддержку. Очень интересный момент: когда выкладываются фотографии с митингов, начинаются обсуждения, что это за левые, которые шагают под коммунистическим флагом. Это наши или не наши? То есть предпринимаются попытки распознать: если это левые, то почему они пошли, а мы не идем? Есть какой-то диалог. Вот как Сергей говорил про националистов, что они пытаются убрать из обсуждения размежевывающие факторы, так и здесь. За исключением троцкистов диалог между левыми движениями есть в той или иной степени. Но массовый дискурс остается имперским, т. е. советским.  

Сергей Простаков:
По националистам. Группы, на самом деле, можно разделить. Группа «Правые» – это фактически паблик националистического интернет-телевидения «Штурм ТВ», которое базируется на Youtube. Оно собирает новости о происходящих преступлениях на межэтнической и межконфессиональной почве. Руководителем этого телевидения является господин Екишев, тексты которого в группе «Правые» публикуются. Это единственная заметная фигура. В «Русском единстве» внимание уделяется Баркашеву. Но тоже немного. Большую часть контента там составляет изображение свастики, одежды времен Третьего рейха.  

Евгений Ясин:
Дугин?  

Сергей Простаков:
Там есть ссылки на Дугина. Но их видел всего штуки три, когда Дугин предложил создать консервативный совет. Это был единственный раз, когда персона Дугина обсуждалась во всех группах. Теперь насчет гомогенности. Националисты стремятся к анонимности в своих действиях. Многие попытки самоорганизации носят неполитический характер, например, предложение вакансий только для русских, организация спортивных мероприятий. Националисты друг друга не называют по именам, а только соратниками. В качестве юзерпика в «ВКонтакте» используют какого-нибудь богатыря, человека в военной униформе. Люди скрываются, боятся 282-й статьи. Низовая организация очень активно идет против этой статьи. Люди пытаются как можно больше проявлять анонимности в своих высказываниях в Интернете.  Да, есть среди них левые и  правые, кто-то выраженный юдофоб, а кто-то нет, но большинство стремится к анонимности. Я обратил внимание на тот факт, что встречи «Русских пробежек», создаются анонимами, чтобы никто не узнал, кто эту встречу организует на самом деле. Максимальная анонимность. Между тем, как уже говорилось выше, из дискуссий старательно исключаются спорные темы. Важно отметить, что явных лидеров  в этом течении нет.  

Эмиль Паин:
Была сказана фраза о том, что те, кого мы не видим в Интернете, и те, кого мы видим в телевизоре или на митингах, – это совершенно разные люди. И как раз те, кого мы видим в телевизоре, – это не лидеры этого движения, а, напротив, крайне маргинальные и очень слабые фигуры в массовом движении. В среде националистов есть еще одна группа, о которой  не говорил Сергей, но упоминал я, – так называемые либеральные националисты. Это крошечная группа. У них есть своя песочница,  и они в ней играют. Это весьма любопытные люди. Теперь что касается Дугина. Дугин – «путинист», поэтому он не очень приемлем для левых, не слишком привлекателен и для националистов. Он фигура знаковая для группы, которую мы еще не рассматривали, – защитников  и идеологов нынешнего режима по любви, путинистов-добровольцев. Среди них идея евразийства чрезвычайно развита.  

Владимир Кржевов:
Евразийства как лозунга или как той программы, которая в свое время была намечена Карсавиным?  

Эмиль Паин:
Боже упаси! Это слишком философично. В Интернете любят простые  схемы,  мастерами которых выступает даже и не Дугин, это может быть Максим Шевченко и Гейдар Джемаль, Кургинян и Мигранян. Они понятнее.  

Сергей Простаков:
Я много занимался украинским национализмом и заметил, что в отличие от представителей этого течения, у которых существуют отсылки к Бандере, Донскому, Грушевскому, у русских националистов полностью отсутствуют отсылки к каким-либо историческим персонажам, попытки интерпретировать наследие писателей-деревенщиков, Солженицына, Трубецкого. Никого совершенно не читают.  

Эмиль Паин:
Очень упрощенное, инструментальное евразийство, мало связанное с философской традицией.  

Владимир Кржевов:
Поздравляю с термином. «Инструментальное евразийство» – это хорошо.  

Евгений Ясин:
Если можно, я хочу сказать несколько слов. По-моему, очень интересно. То обстоятельство, что вы все это написали на языке Интернета. Пока это все, я бы сказал, в несколько первобытном состоянии, т. е. без разглагольствований, без рассуждений. Я думаю, что это определенная манера, но на самом деле очень информативно. Есть о чем задуматься. Очень хорошо, что вы выделили эти группы. Я называю их идейными течениями. Это примерно то, что нужно. С моей точки зрения, массовую поддержку можно получить, адресуясь именно к таким идейным течениям, а не к каким-то высказываниям и т. д. Если хотите, это существенный момент. Дальше надо думать, как это все делать. Я надеюсь на вашего лидера, Эмиля Абрамовича. Тут нужен какой-то философский семинар, чтобы уже иметь и другой текст. Но исходная база, по-моему, очень хорошая. Так что я вас всех поздравляю. Желаю удачи!  

Эмиль Паин:
Это лишь начало. У нас уже есть больше материала, чем мы представили.

Вера Пешкова:
У меня уточняющий вопрос: почему четыре эти группы выделены?  

Эмиль Паин:
Изначально групп было больше. Они были сжаты в результате некоторых процедур. Нам нужно было выделить специфические языки, специфические дискурсы. И вначале у нас была, например, группа «имперцы». Теоретически казалось, что у нас должна быть такая группа. Я ее ощущал. Однако у нас не получалось выделение ее специфических тематик, потому что «имперскость» проявляется и у левых, и у «путинистов», и у значительной части националистов, но словесно, дискурсивно это разная «имперскость». Поэтому эмпирически нам пришлось дискурсы сгруппировать. Сведение большего числа групп к четырем названным было результатом эмпирической калибровки.  Это результат  поиска неких специфических образов и специфических языков, с помощью которых мы будем делать следующий анализ. В «Яндексе» есть архивы с 2004 года. Найдя специфические языки, мы будем изучать корреляции между типом людей, которые говорят так-то и так-то, и их отношением к социальным явлениям и процессам.

Евгений Ясин:
Если вы посмотрите материалы после реформы 1861 года, ближе к смерти Александра II, то там будут те же самые течения. Вот что интересно.  

Алла Язькова:
У меня как у непрофессионала, который с очень большим интересом прослушал все то, что здесь было сказано, сложились два вопроса. Вопрос первый. Я иногда читаю блоги в разных вариантах, и там просматривается такая специфика, как образовательный уровень. Потому что в целом ряде случаев это просто неграмотно написано. У вас по группам как-то образовательный уровень прослеживается? И второй вопрос. Вот вы представили четыре вероятные группы. Действительно, эта группировка имеет место. Но существуют ли все-таки какие-то оппоненты этим четырем группам, которые выступают с наиболее грамотных и разумных позиций? Выявили ли вы такую группу, пусть и небольшую, которая отрицает все те черты, о которых вы сегодня говорили?  

Эмиль Паин:
Первое. Это не социология. Мы не проводим опросы. Мы имеем дело только с языками. Это тексты с тем уровнем грамотности, который так вот отражается. Далее, нашей целью было исследование самой массовой, низовой аудитории, и ее дискурсы  оказались  очень клишированными. В них мало, как вы выразились, «разумных позиций». Политологическое экспертное сообщество до недавнего времени рассчитывало на «партию Интернета» как на светлый образ, как на некое спасительное явление. А что мы получили? Что физиономия существа, которое выглядывает из Интернета, такая же чумазая, как и у «партии телевизора». Более того, некоторые одиозные группы мы не видим в «партии телевизора», потому что ни националистов, ни левых там нет сегодня. Они даны нам только здесь, и мы видим, что общий уровень ксенофобии в этой «партии Интернета» выше, чем в «партии телевизора». Так что, вообще-то говоря, я не понимаю, откуда была надежда, из какой теоретической посылки возникала идея вот этого свободного и ясного человека. Пока корреляции между расширением зоны охвата Интернета и появлением нового свободного гражданского человека не наблюдается.

Сергей Простаков:
Я добавлю про образовательный уровень. Его достаточно сложно определить, потому что большинство сообщений, которые транслируются в группах, крайне короткие. Нужно быть достаточно плохо образованным, чтобы в них допустить ошибку. Просто делается ссылка на новость и дается рекомендация прочитать и распространить. А мы уже просто заходим по ссылке и смотрим, какую новость распространяют. Длинные тексты, которые я видел, написаны грамотно, без ошибок.  

Сергей Мохов:
Я отвечу по поводу уровня обсуждения. Мы рассматривали прежде всего  массовые группы. В них существует такое понятие, действие, как «набег» – «набег» на чужую идеологическую группу. Как только появляется человек, который кардинально не согласен, он блокируется. Большие группы – это 250 тыс. человек, то есть достаточно большая масса людей, и если там будут позволяться какие-то вольности… Я общался с модераторами на эту тему, и они говорят, что как только начинается разброд, то тут же черный список и «до свидания» включенным в него пользователям. То есть любая «свобода действий» блокируется, чтобы это не уходило в длительные оскорбительные рассуждения. При этом стоит отметить такой интересный момент, что властными группами производится вброс контента, в основном это демотиваторы, посвященные оппозиции. Есть такой товарищ Стариков, у него своя группа сторонников, которые активно занимаются вбросом подобного контента. Опять же, он какое-то время висит, начинается бурное обсуждение, кто здесь прав, а кто неправ. Потом все это удаляется. В основном это обсуждение в самих группах исключительно между сторонниками. Скажем, по той теме, которую мы исследовали: ответы на вопрос «Сталин националист или нет?» даются в довольно узком диапазоне «генеральной линии», потому что как только начинается что-то радикальное, оно тут же блокируется. Стоит отметить, что те же левые группы, в которых есть попытки к диалогу, имеют меньшую численность. Там уже и контент совершенно другого уровня. Там есть публицистические статьи и их обсуждение. Но это малочисленные группы. Нас же на данном этапе интересовало то, что представляет массовость.

Сергей Простаков:
Есть две самостоятельные группы, которые не относятся к РНЕ. Там следят за чистотой русского языка. Там не допускается мат.  

Елена Немировская:
Эмиль, во-первых, спасибо за замечательное знание толпы. Никто, мне кажется, серьезно не предполагает, что Интернет может что-то такое заменить, что-то такое открыть. Кроме серьезной, последовательной, разумной работы ничего в мире не предложено. Интернет просто позволяет увидеть реальность, как мы живем на обломках Советского Союза. Когда-то было сказано, что жизнь на обломках Советского Союза будет иногда пострашнее, чем в Советском Союзе. Поэтому здесь замечательное сделано открытие: посмотреть на эту толпу, как она может размежеваться по тем или иным признакам. Но внутри себя мы не можем отметать такого действительного понимания того самого меньшинства, которое должно быть готово к образованию, к серьезной работе, к пониманию. То есть к тому, к чему можно отнестись не как к толпе, а как к чему-то более разумному, индивидуализированному в общественной и политической мысли. Очень бы хотелось, не снимая вот этого уровня анализа толпы, посмотреть, а что значит то самое меньшинство, без которого страна все-таки не полная и без которого не совершается вообще ничего ни в ту, ни в другую сторону. Открытие, что Интернет не спасает, сделано уже давно, наверное, лет 10–12 назад, когда все признали, что Интернет – это просто инструмент, который не добавляется к сознанию. Общественное и политическое сознание – это та работа, которая ведется не через Интернет. И в этом смысле после анализа толпы надо посмотреть на анализ нетолпы, потому что, мне кажется, там еще могут ждать печальные всякие рассуждения, но опять же проблема останется одной и той же. Насколько в процентном соотношении вот в этом молодом поколении, которое вы замечательно исследуете, останутся те люди, через которых будет держаться разум, в том числе общественный и политический. И больше ничего предложить нельзя.

Эмиль Паин:
Это хороший переход к будущему – что мы будем делать дальше. Мы еще собираемся поработать над этим массивом и широко его осветить, потому что по поводу Интернета существует огромное количество мифов до сих пор. И нельзя сказать, что всем понятно, что Интернет больше зеркало, чем школа, что он больше отражает нынешний уровень общества,  чем изменяет его. Это далеко не всем понятно, и я уже приводил для примера слова не  последних персон как в экспертном сообществе (Кастельс), так и в мире прессы (Муратов). Как раз сейчас в научном сообществе происходит переосмысление роли Интернета в революционных процессах. Мы готовим сборник статей по результатам работы, в которых помимо наших материалов будут статьи Галины Никипорец-Такигавы, которая анализирует все то же самое, но уже на мировом уровне и применительно к мировым ситуациям. Но Вы, Елена Михайловна, абсолютно правы в том, что мы изучали лишь  интернет-толпу, нам нужно изучить и генераторов идей в Интернете. Это наш следующий этап. Мы уже думаем о том, как изучить это меньшинство – интеллектуальное сообществе в Интернете. Повторю – это следующий этап, он так в  нашей программе был записан.  

Сергей Простаков:
То, что я сейчас скажу, будет в виде гипотезы. Мы исследовали массовый Интернет, «ВКонтакте», нужно исследовать немассовый. Поэтому необходимо исследование феномена русского Facebook. Интеллектуальная часть общества в социальную сеть «ВКонтакте» никогда не приходила. Из ЖЖ ушли в Facebook, минуя «ВКонтакте». Почему Facebook стал таким?  

Сергей Мохов:
Я позволю себе еще пару реплик по этому поводу. Когда мы начинали, у нас был один из ключевых вопросов: кто, собственно, вырабатывает контент? Потому что, очевидно, что те же картинки-демотиваторы делают не все. Соответственно, как они распространяются? То есть кажется вполне рациональной идея о том, что идеи такие светлые и такие добрые, что их все поймут и сразу примут. На самом деле, нет. Говорят сложным, непонятным языком. Получается, что контент производится, но и потребляется самим этим микросообществом. А этот массовый контент производится массовым пользователем и ими же потребляется, т. е. уникальный и массовый контент не пересекаются.  

Игорь Клямкин:
Спасибо! Во-первых, я бы хотел поздравить авторов с удачным началом проекта. Собрана хорошая информация, первичная группировка проведена. Думаю, у этого проекта хорошее будущее. Я бы хотел поддержать Елену Немировскую, тот угол зрения, который она задала. Но не будем отрицать то новое, что дал Интернет в смысле общественной мобилизации. Все-таки организовать 165 тысяч на выборы Координационного совета без Интернета было бы совершенно невозможно. Не говоря уже о событиях после декабря прошлого года. Но в целом исследование массовой аудитории для понимания процессов мало что дает. Дело в том, что какие-то серьезные перемены возможны только в результате политического кризиса. Без политического кризиса никаких перемен не будет. Политический кризис выявит потенциал различных сил и групп. Понять, куда пойдут массовые группы, анализируя их клишированное сознание, заранее невозможно. Желательно переориентироваться на исследование более узких элитных групп. Их достаточно легко выявлять. Почему это важно. Дело в том, что даже опыт истории XIX века показывает, что когда происходит какой-то кризис, хотя бы внутри одной формы правления, общество совершенно не готово оказывается. Оно ждет перемен. Потом перемены объявляются. Александр I объявляет, что возвращаемся к тому, что было при бабке. Общество кричит «ура», а дальше оно не знает, что делать, и ждет, что кто-то что-то сделает. И находится четыре человека, которые тайно заседают. Они тоже не знают, что они делать будут. Но они заседают и обсуждают. Все остальные ждут. Потом со временем разочаровываются. То же самое было при Александре II. Он пришел, все приветствовали, но общество было совершенно не готово. Потому что образованный слой был очень мал. Журнал «Современник» выходил тиражом 20 тысяч экземпляров, и он был самым читаемым журналом. Сейчас идет более интенсивная интеллектуальная жизнь, отчасти интеллектуальная подготовка этих перемен. Я, так скажем, среднеактивный  пользователь Facebook. Что я там вижу? Я вижу, что есть люди, вокруг которых кристаллизируются какие-то группы. И более-менее равные им, и те, которые немного сзади. Между ними идут очень содержательные дискуссии по самым различным вопросам. На массовом уровне они идут на уровне штанов, а тут они идут очень содержательно. Но массовая публика на каком-то уровне отсекается и туда не идет. И таких групп много. Я всегда смотрю за тем ядром, которое формируется вокруг националиста Крылова. Во-первых, там много прописывается, как он себе представляет. И много в споре и дополнениях прописывают те, которые к нему приходят. Вы спрашивали о лидерах. Эти лидеры, в принципе, существуют. Они в какой-то узкой аудитории признаны. Есть ядра кристаллизации, вокруг которых самое интересное, самое содержательное происходит. Или там Артем Лазаренко, он же Северский. Парень 27 лет, живущий в Лондоне. Два месяца назад его никто не знал. Но он дошел до финала на выборах в Координационный совет. Он очень активный блогер, такой европейский националист. Мы сейчас говорим о том, что это мало популярное течение. А как развивается популярность, там свои какие-то законы. Есть эффект массового восприятия. Чему он подчиняется, какие механизм его формируют, мы не знаем. Я не знаю, насколько в таких исследованиях это можно просмотреть. Но посмотреть вот эти ядра кристаллизации вокруг вот этих лидеров, и какие тенденции там, и какой слой туда примыкает, и о чем они говорят, по-моему, интересно было бы. Спасибо!  

Сергей Простаков:
Поднята отличная тема. Я возвращаюсь к проблеме Facebook. Я сам активно пользуюсь этой социальной сетью и наблюдаю, что растут совершенно новые лидеры. Растут и за счет Координационного совета, и вне его. Я прямо уже жажду приступить к другой части исследования. Есть такой интернет-публицист Егор Просвирнин, который делает интернет-журнал в Facebook. Человек создает совершенно уникальную систему русского национализма, которой у нас в России еще не было, – это монархизм без православия и многое другое. Вокруг него группируются десятки тысяч человек просто за счет того, что он пишет тексты. Есть Изабель Магкоева, которая участвовала в выборах в Координационный совет. Вокруг ее страницы в Facebook формируется определенная среда читателей и комментаторов.  Это абсолютно оправданный шаг – переходить к молодым лидерам, к Facebook и т. д.  

Игорь Клямкин:
Короткая реплика. Когда вы начнете этих популярных людей смотреть, обратите внимание на то, что у очень многих из них, особенно у журналистов, эффект достигается не за счет проектного качества идей, а за счет литературы и какой-то более или менее аналитической части. Вы столкнетесь, что с проектными идеями там то же самое, что на уровне массового сознания. Посмотрите, как эти идеи популярных людей пересекаются с массовым сознанием на уровне проектности.  

Сергей Мохов:
Можно добавить насчет выборов в Координационный совет? Мы наблюдаем за тем, как это все происходит. Там есть блок евросоциалистов. Они одни из первых написали программу, а сейчас жалуются, что их программой абсолютно никто не интересуется, все все равно голосуют за медийных персонажей. То есть, как Вы говорили, действуют одни и те же механизмы и у «креативного класса», и у «массы». Но это опять же на уровне наблюдения. 

Эмиль Паин:
Понятно, что наша книга будет состоять из двух пластов. Из того, что Елена Немировская назвала толпой, и интеллектуалов. Еще непонятно, как будут группироваться эти интеллектуалы. Если толпа сама довольно ясно разбилась на  эти идеологические течения, то, как будет формироваться слой интеллектуалов, я пока не знаю. Но, думаю, мы создадим полезный и интересный материал в результате этих исследований. Спасибо вам!