А.Гольдфарб. Березовский не станет судиться с Юмашевой. Хоть она и лукавит, 19 февраля 2010 г.:
Прочитав воспоминания Татьяны Юмашевой, в частности, раccказ о роли Березовского в возвышении Путина, я спросил Бориса Абрамовича, что он об этом думает. Разговор происходил на прошлой неделе в кулуарах лондонского суда, разбиравшего иск Березовского к ВГТРК в связи с передачей, в которой его обвинили в убийстве Литвиненко. По сравнению c продолжающейся драмой шекспировского масштаба – радиоактивным полонием в Лондоне, мучительной смертью Саши, взаимными обвинениями президента и олигарха в убийстве, дела давно минувших дней, описанные ельцинской дочерью, казались мелкими и несущественными. В ответе Бориса звучало больше сожаления, чем досады:
По фактам она в общем пишет правду: я действительно летал в Биарриц уговаривать Путина стать президентом. В нюансах – лукавит. Зачем говорить, что я поехал туда по своей инициативе, когда они сами меня делегировали? Зачем приписывать Ельцину решение начать войну в Чечне, когда это целиком был проект Путина? А Ельцин наоборот, уходя, просил у людей прощения за войну. В общем, Татьяна Борисовна пытается чуть-чуть причесать историю.
Березовский не станет судиться с Юмашевой. Он ничего не имел бы против, если бы сомнительную честь выдвижения Путина она целиком приписала себе, мужу и другу семьи Роме Абрамовичу. Но, увы, из песни слова не выкинешь. Виноват Борис Абрамыч, о чем не раз пожалел, а после убийства Саши – и покаялся. Приложил-таки руку к сотворению преемника-оборотня, который оказался совсем не тем, за кого его принимали. Впрочем, время от времени благодарит судьбу: «Какое счастье, что я вовремя разошелся с этой бандой!»
Несостоятельность Юмашевой не в том, что она пытается задним числом «отодвинуть» Березовского от возведения Путина на престол, а в том, что, по умолчанию, придает этому событию положительную окраску, ставя трагическую ошибку своего отца – передачу страны в руки чекистов – в один ряд с его величайшими заслугами – разрушением командной экономики и спасением России от коммунистов. Едва ли мы дождемся от нее рассказа о том, как воспринимал Ельцин сюрпризы, которые начал преподносить их избранник, оказавшись в Кремле: подавление прав регионов, геноцид в Чечне, возвышение питерских чекистов, разгон НТВ, возвращение сталинского гимна, расправа с Ходорковским. И какова была ее реакция, и реакция членов ее круга, когда отступник Березовский первым начал против этого протестовать, за что и угодил в изгнание? И есть ли у нее позиция по вопросу о взрывах домов? Хочется думать, что молчание Юмашевой на эти темы вызвано страхом разгневать свое создание, а не соучастием в путинских свершениях.
Борис Николаевич Ельцин в целом был великим реформатором и, вопреки Путину, таковым войдет в историю. И недолюбливал Березовского, хотя и "ценил", как сам пишет в мемуарах. Если он и перевернется в гробу в связи с откровениями дочери, то не из-за неправды про Березовского, а из-за молчания о Путине.
В целях восстановления исторической справедливости, публикую фрагменты из нашей (совместно с Мариной Литвиненко) книги о Саше, имеющие отношение к Юмашевой и роли Березовского в превращении Путина в президента. В книге эти события пререплетены с судьбой главного героя, находившегося большую часть 1999 года в Лефортовской тюрьме.
https://alexgoldfarb.livejournal.com/6469.html
Выдержки из книги А.Гольдфарб и М.Литвиненко. Саша, Володя, Борис... История убийства, 2010 г.:
Утром 22 апреля [1999 года] Борис приехал к Путину в ФСБ. Его встретил неказистый помощник в штатском – копия самого Путина, который проводил его в новенький директорский кабинет на четвертом этаже. Ремонт в кабинете сделали в соответствии с аскетическим вкусом директора: светлая деревянная мебель, в высшей степени функциональная – вероятно, под влиянием лет, проведенных в ГДР. Прежний кабинет главы КГБ, где Берия и Андропов вершили судьбы народов, приказом нового директора был превращен в музей.
Небольшая фигура Путина казалась еще меньше за огромным столом, на котором Борис заметил бронзовый бюст Дзержинского. Путин приложил палец к губам, призывая к молчанию, и жестом пригласил Бориса следовать за ним. Они прошли через личную столовую директора и оказались в квадратном помещении без окон напротив старой шахты лифта.
- Это самое безопасное место для разговора, – сказал Путин.
На повестке для Бориса стояли два вопроса: Примаков и Литвиненко.
У российской политики есть особенность: хозяин Кремля, будь то царь, Генеральный секретарь или Президент, наделен мистическим ореолом верховной власти, некоей венценосностью – понятие, исчезнувшее на Западе после Французской революции. Оно вызывает в сердцах россиян трепет, смирение и покорность. Это общее качество кремлевской власти соединяет всех лидеров Российского государства в единую виртуальную династию, от Рюрика и Романовых до Ленина, Сталина, Хрущева, Брежнева, и наконец Горбачева и Ельцина. С практической точки зрения, как хорошо понимал Березовский, это означало, что любой, кого Ельцин назовет преемником, автоматически получит бонус в виде 20-40 процентов электората. Тот факт, что рейтинг самого Ельцина в то время был ничтожно низок, не имел никакого значения – мистическая вера в престолонаследие работала независимо от качеств личности власть предержащих.
До выборов 2000 года оставалось одиннадцать месяцев. Очевидно было, что Примаков, семидесятилетний реликт советской эпохи, за которым стояла клика коммунистов, бывших аппаратчиков и заслуженных чекистов, был вовсе не тем лидером, в котором нуждалась страна в 21-м веке. Перед выборами он должен был сойти со сцены, как они и договорились в свое время с Ельциным. Но было ясно, что уходить он не собирается. Вопрос теперь был в том, кого “семья” сможет противопоставить Примусу в качестве ельцинского преемника с реальными шансами на победу – кто будет той пешкой, которую президент двинет в ферзи?
Даже при наличии безусловного электорального преимущества престолонаследник должен будет выйти на выборы на фоне всеобщего недовольства. Примаков быстро набирал популярность. Стоя на лестничной площадке, переоборудованной в секретную переговорную комнату, Борис и Путин понимали всю ответственность, возложенную на них историей. Их совместное мнение наверняка возобладает в “семье”, что, в свою очередь, определит, кого Президент назовет преемником.
Выбор был невелик. Имелось только две фигуры достаточно высокого уровня, которые минимально подходили на эту роль: министр внутренних дел Сергей Степашин и министр путей сообщения Николай Аксененко. Но у каждого из них были свои недостатки, и ни один не был безусловным фаворитом.
- Володя, а как насчет тебя? – вдруг спросил Борис.
- Что насчет меня? – не понял Путин.
- Ты мог бы стать президентом?
- Я? Нет, я не тот человек. Не того ищу в жизни.
- Ну а чего же ты хочешь? Остаться навсегда здесь?
- Я хочу... – замялся Путин. – Я хочу быть Березовским.
- Не может быть, – рассмеялся Борис.
Они сменили тему. Следующий вопрос был о Саше.
- Послушай, – сказал Путин, – скажу тебе честно. Ты знаешь, что я думаю о Литвиненко. Он тебя использовал. Он – предатель. Но если ты просишь, я попробую помочь. Проблема в том, что я не контролирую ситуацию. Он числится за военной прокуратурой, то есть в руках Скуратова. Давай сначала избавимся от Скуратова, а потом посмотрим, как помочь Литвиненко.
Это звучало логично. Но было что-то в выражении лица Путина, что Борису не понравилось.
- И Боря, – продолжал Путин, – что бы ты о нем ни думал, он замазан. Он много чего нехорошего натворил.
- Я не верю тебе, – сказал Борис. – Я его знаю.
- Я видел улики.
- Знаем мы, как у вас в Конторе делают улики.
Последовала неловкая пауза. “Как странно, – думал Борис. – Путин и Литвиненко – единственные два человека в ФСБ, которые не берут взяток, и так друг друга ненавидят”.
- Он предатель, – повторил Путин. – Но я сделаю, что смогу. – Он взялся за ручку двери. Ручка провернулась, не зацепив механизм замка.
- Вот б...и, – выругался Путин. – Замки не могут наладить, а ты хочешь, чтобы я управлял страной. Мы застряли.
- Эй, кто-нибудь! – закричал он, стуча в стенку, отделявшую площадку от основного коридора. – Это Путин! Нас захлопнуло.
Они стучались минут десять, пока кто-то не услышал и не пришел на помощь...
__________
…11 июля Ельцин с семьей отбыли в летнюю резиденцию Завидово в ста двадцати километрах к северо-западу от Москвы. А через четыре дня Юмашев вернулся в город и разыскал Березовского.
- Бэ-эн принял решение, – объявил он. – Это Путин. Как ты думаешь, он согласится?
Борис ответил, что он уже говорил с Путиным на эту тему, но тот не проявил интереса.
- Ну ты, пожалуй, единственный, кто может его уговорить.
16 июля 1999 года “Гольфстрим” Бориса приземлился во французском курортном городе Биарриц на берегу Бискайского залива. Путин с женой и дочками отдыхали здесь в недорогом прибрежном отеле. Мужчины уединились для разговора.
- Я приехал по просьбе президента, – сообщил Борис торжественно. – Он хочет назначить тебя премьер-министром.
Больше ничего говорить было не нужно. Это означало, что с высокой долей вероятности Путин станет следующим правителем России – продолжателем монаршей династии хозяев Кремля.
- Не уверен, что я к этому готов, – сказал Путин. По его тону Борис понял, что тот уже думал об этом.
- Да, я знаю, ты хотел бы стать мной.
- Я не шучу, – прервал его Путин. – Почему бы вам, ребята, не отдать мне “Газпром”? С этим я точно справлюсь.
К этому времени Борис уже достаточно разбирался в том, как функционирует Путин. Он офицер, часть вертикали, в которой легитимность течет сверху вниз, а вышестоящий командир всегда хозяин нижестоящему. Оказавшись на верху служебной лестницы, где он станет черпать уверенность, у кого будет искать одобрения, если сверху одна лишь пустота?
Но Борис знал и то, что Путин это командный игрок, для него верность – высшее из достоинств. К тому же он дзюдоист, и главное для него – победить в схватке и порадовать тренера. На этой струне Борис и решил сыграть.
- Володя, я тебя прекрасно понимаю. Кому нужна эта головная боль? Но сам посуди: ведь нам больше не на кого положиться. Примус побьет любого, кроме тебя. И мы всегда будем рядом, чтобы помочь. Ты же не можешь нас подвести?
Они помолчали. Наконец Путин ответил с видом полной обреченности: “Да, ты прав. Но я должен услышать это от самого Бэ-эна”.
- Конечно, конечно, – обрадовался Борис. – Для того-то он меня и прислал, чтобы прощупать твою реакцию. Президент ведь не может получать отказы – привыкай!
Борис снова поднял тему Литвиненко, который по-прежнему сидел в Лефортово.
- Ах, извини пожалуйста, – сказал Путин. – Руки не дошли. Вот вернусь в Москву – займусь этим…
__________
…На три летних месяца политический метаболизм России ежегодно перемещается в зеленый дачный пояс Подмосковья. В один из теплых вечеров в самом начале июня на дачу президента “НТВ” Игоря Малашенко пожаловали гости – неразлучная кремлевская парочка Таня-Валя. Они приехали не просто так, а с важной миссией: выяснить, что думает Малашенко о Путине. Можно ли рассчитывать на поддержку “НТВ”, если он будет назван престолонаследником?
- Я был в ужасе, – рассказывал мне Малашенко много лет спустя. – Я сказал им: ведь он же кагэбэшник. Как можно ставить кагэбэшника? Это преступная организация!
- Но ты ведь с ним даже не знаком, – возразили Таня-Валя. – Он совсем не такой. Он демократ. И на сто процентов преданный человек. Он не сдал Собчака и не сдаст нас. Папе он очень нравится.
Игорь согласился встретиться с Путиным, прежде чем составит о нем окончательное мнение. И вот в воскресенье, 6 июня, на даче одного из давосских олигархов, главы “Альфа-банка” Петра Авена состоялись “смотрины”. Путин прибыл с двумя дочками.
Дом Авена, его бьющая через край роскошь, должно быть сильно подействовали на двух девочек-подростков, дочек скромного государственного служащего. Они молчали весь вечер.
Разговор между взрослыми тоже не очень клеился. Говорили о вечной московской проблеме – отключении горячей воды на летние месяцы. Путин держался, “как партизан на допросе”. Атмосфера несколько оживилась с прибытием жены Малашенко, которая вернулась из аэропорта, где провожала дочь в Лондон – та училась в Англии в частной школе и приезжала домой на каникулы. Заговорили о достоинствах английского образования. Путин и дочки сидели словно воды в рот набравши.
Тут раздался звонок. Звонила дочь Малашенко. В Хитроу ее не встретили: не могла бы мама позвонить в школу?
- Детка, сейчас воскресный вечер. В школе наверняка никого нет, – сказала жена Игоря. – Ты большая девочка. Бери такси, назови шоферу адрес, и он отвезет тебя в общежитие.
Она повесила трубку. И тут Путин заговорил.
- По-моему, это ошибка – то, что вы сделали. Никогда нельзя быть уверенным в том, кто может оказаться за рулем под видом таксиста.
У Малашенко отпала челюсть. Он что – шутит?
Но Путин не шутил. Ведь Малашенко в России – не последний человек, а один из творцов общественного мнения. Он безусловно находится в сфере интересов западных спецслужб. Ему следует быть более осторожным в вопросах безопасности своих близких.
В его тоне не было и намека на шутку. Директор ФСБ был всерьез озабочен безопасностью дочки Малашенко.
- Вот она – кагэбэшная психология! – объяснил мне Малашенко. – Как только я это услышал, все встало на свои места. Ну разве можно двигать такого человека в президенты?
Потом между Путиным и “НТВ” произошло много всякого. Но если говорить об истоках, то этот эпизод на даче был первым звеном в цепи событий, завершившихся год спустя штурмом “НТВ” отрядом ОМОНа в масках…
__________
...сомнения терзали Бориса почти месяц. Правильно ли Ельцин выбрал “преемника”? Может, еще не поздно поискать другого? Основной посыл “семьи” заключался в том, что Путин “перековался” после того, как оставил службу в Конторе в 1991 году. Под патронажем легендарного Собчака он искренне перешел в лагерь демократов. Когда семь лет спустя он вернулся в ФСБ директором, то пришел туда уже как реформатор, член Ельцинской команды. Но так ли это? Бюст Дзержинского [на столе премьер-министра] все не шел из головы Бориса – зачем он его с собой таскает? Неужели по-прежнему в душе чекист?
Борис поделился своими сомнениями с Ромой Абрамовичем и попросил его съездить в Петербург на день рождения Путина. Если Контора до сих пор властвует над душой и сердцем кандидата, то это, безусловно, должно проявиться в стилистике праздника.
Вернувшись с разведзадания, Рома его успокоил.
– Никаких чекистов вокруг не наблюдается, – отрапортовал он. – У Володи нормальная компания, интеллигентные ребята его возраста, в джинсах, играют на гитаре. ГБ и не пахнет...
__________
…политический проект Березовского состоял в том, чтобы перетянуть региональные кланы на сторону Путина. Он дал этому проекту кодовое название “Медведь”, по первым буквам словосочетания “Межрегиональное движение Единство”; название навеял ему зверь, явившийся во сне в больнице. В дальнейшем его детище будет переименовано в “Единство”, а затем в “Единую Россию”, которая превратится в партию власти – всероссийский профсоюз чиновников и силовиков, но медведь останется ее эмблемой. Однако в те дни Борис не строил для “Медведя” долгосрочных планов; это был разовый проект, политтехнология с целью ослабить Примакова.
Идею создать в срочном порядке прокремлевское движение в регионах Борис изложил на стратегическом заседании в Кремле, куда приехал из больницы. Присутствовали Таня с Валей, Волошин, Путин и Рома Абрамович. Но “семья” прохладно отнеслась к проекту; сокрушить коалицию Примакова, Лужкова и губернаторов на думских выборах казалось несбыточной мечтой. Да и воможно ли создать жизнеспособную партию на пустом месте за три месяца? Полная утопия! Зачем тратить время и ресурсы на эту авантюру, вместо того чтобы сконцентрировать силы на начинавшейся сразу после новогодних праздников президентской гонке?
Борис настаивал на своем. Он доказывал, что проиграв думские выборы, невозможно выиграть президентские. И Рома Абрамович вдруг сказал: “Послушайте, ведь он не просит никаких дополнительных денег. Говорит, что все сделает за свой счет, вот пусть этим и занимается. А мы будем готовить Володю – он кивнул в сторону Путина – в последний решительный бой против Примуса”. С этим все согласились: пусть Борис дрессирует своего медведя; как говорят, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Борис был рад, что Рома поддержал его, но много позже, анализируя события, он понял, что именно тогда Рома с Волошиным решили отодвинуть его от основного русла кремлевской политики, направить на заведомо проигрышный проект, а самим занять его место при Путине.
В течение трех последних месяцев 1999 года “Медведь” был всепоглощающей заботой Бориса. Он мало виделся с Путиным, которого Таня с Валей “натаскивали” на роль президентского кандидата. Борис и сам баллотировался в Думу от Карачаево-Черкессии и часть времени проводил, выступая перед избирателями. Но основное время занимали поездки по стране; за несколько недель он и его советник Игорь Шабдурасулов облетали практически всю Россию, беседуя с недоверчивыми губернаторами и окружавшими их провинциальными олигархами. В каждой региональной столице они произносили одну и ту же речь: “Вы интригуете против Ельцина, потому что опасаетесь за свою автономию. Но не Ельцин ли дал вам права в 1993 году? Вот погодите, придет Примус, мало вам не покажется! Он приведет с собой старые советские кадры, армию аппаратчиков – ветеранов ЦК КПСС и Госплана. Вот они-то и отнимут у вас самоуправление, местные выборы, все ваши права и привилегии. Примус напустит на вас свору следователей и прокуроров – тысячи маленьких Скуратовых. Тогда Ельцинская эра покажется вам раем, но будет поздно: вы только посмотрите на Примуса – вы что, хотите обратно в СССР? Ведь именно это он и хочет вернуть!”
Здесь заключался психологический расчет Березовского: направить недоверие губернаторов к центру против Примуса, заставить взглянуть на него как на завтрашнего хозяина Кремля, а не на сегодняшнего лидера антикремлевской оппозиции.
- Мне всего-то и нужно было, что сменить у них в головах картинку, – объяснял Борис.
План сработал блестяще. Губернаторы чесали затылки и соглашались; они не хотели обратно в СССР.
22 сентября тридцать девять губернаторов объявили о создании нового антипримаковского политического движения. Будучи членами Совета Федерации, они сами не могли баллотироваться в Думу, но обещали использовать все свое влияние, чтобы поддержать избирательный список “Единства”. В течение последующих дней и другие губернаторы заявили о своей поддержке. И один за другим члены движения “Отечество – Вся Россия” стали переходить на сторону “Единства”. При поддержке глав регионов по всей стране началось выдвижение кандидатов в предвыборный список “Медведя”.
Борис без устали носился по стране, время от времени залетая в Москву для каких-то лечебных процедур. Один из журналистов описал его в эти дни так: “Все еще с желтоватыми белками, окруженный телефонами в больничной палате, он кричал в трубку: “Образ матери! То есть Родины! Родины-матери! Нужен образ Родины в противовес “Отечеству” Примуса!”...
__________
...то, что Примакова удалось отодвинуть с первого на третье место, было безусловным триумфом Бориса. Теперь у Примуса не было шансов победить на президентских выборах. Победа “Единства” плюс “фактор войны” сделали Путина безусловным фаворитом: у него было теперь 45 процентов популярности против примаковских 11 процентов.
В день, когда объявляли результаты, Путин позвал Березовского в Белый дом. Незадолго до полуночи Борис зашел в кабинет премьера; Путин выглядел торжественно. Пожалуй, впервые он действительно поверил, что будет президентом России.
- Хочу сказать тебе, Боря, что то, что ты сделал – просто феноменально, – начал Путин своим монотонным голосом. – Никто тебе не верил, и я знаю, что ты болел и работал из больницы. И ты оказался прав, а они – нет. Я – не сентиментальный человек, и поэтому то, что я тебе скажу, не пустые слова. У меня нет брата, и у тебя тоже. Знай, что теперь у тебя есть брат. Это говорю я, поэтому это не пустые слова.
На мгновение Борис потерял дар речи. Он никак не ожидал такого порыва от Путина, самого зажатого из известных ему людей. Те редкие проявления эмоций, которые Борис за ним замечал, были всегда негативными, всплесками агрессии. Но сейчас, когда слова благодарности шли от сердца, Путин побледнел, и голос его слегка дрожал. Их глаза встретились. На долю секунды Борис увидел волнение уязвимой, неуверенной в себе души перед лицом неожиданного, грандиозного успеха. “Страх Золушки, вдруг осознавшей, что ее ждет корона, – внутренне усмехнулся Борис. – А я, значит, фея-крестная”.
- Спасибо, Володя, – сказал он. – Но я хочу, чтобы ты понимал: я сделал все это не для тебя, а для всех нас и, извини меня тоже за сентиментальность, – ради России. Теперь все в твоих руках. Побьешь Примуса и продолжишь то, что начал Бэ-эн. Давай-ка за это выпьем!
Двадцать дней спустя Борис Ельцин в новогоднем выступлении по телевидению объявил, что слагает с себя президентские полномочия и передает бразды правления премьер-министру Путину вплоть до президентских выборов в марте. Он попросил у людей прощения только за одну свою ошибку – войну в Чечне...
__________
…по горячим следам газетных статей журналист “НТВ” Николай Николаев подготовил передачу “Независимое Расследование – Рязанский Сахар” – целый час телеэфира, посвященный [поимке агентов ФСБ в момент подготовки взрыва дома] в Рязани. Среди участников дискуссии были жители уцелевшего дома, местные милиционеры, эксперты-взрывники, телефонистка Юханова, а также три представителя ФСБ. Все они, за исключением фээсбэшников, сходились на том, что бомба была настоящая.
Показ был объявлен на вечер 24 марта [2000 года], за два дня до президентских выборов.
Много лет спустя, в Нью-Йорке, бывший президент “НТВ” Игорь Малашенко рассказал мне, что 23 марта к Гусинскому из Кремля приехал посланец. Это был Валя, Валентин Юмашев. Он привез предупреждение от “сами знаете кого”. Если только “Рязанский сахар” выйдет в эфир, Гусь может забыть о будущем для своего телеканала. Победа Путина в любом случае гарантирована. Если передачу не снимут с эфира, то новый президент “разберется с “НТВ” по полной программе”.
- Это был первый сигнал, что наступают новые времена, – сказал Малашенко. – Ельцин никогда бы себе такого не позволил.
Подумав, они решили все-таки выпустить “Рязянский сахар” в эфир…
__________
…публикация открытого письма Березовского Путину [с критикой «вертикали власти»] 30 мая 2000 года в газете “Коммерсант” была как гром среди ясного неба. Особенно озадачены были американские толкователи России, прибывшие в Москву на июньcкую встречу в верхах – первую для Путина и последнюю для Клинтона: как же так, разве Путин – не ставленник Березовского? Означает ли это, что Путин разошелся также и с Волошиным, и с другими членами “семьи”? Быть может, Путина теперь поддерживают военные? И в чем смысл атаки на Гусинского?
“Мы, американцы, люди простые, нам необходимо знать, за кого мы болеем в любом состязании, политическом или спортивном, – написал 4 июня обозреватель “Вашингтон Пост” Дэвид Игнатиус в колонке, озаглавленной “Неразбериха в Кремле”. – Путин против Березовского – это, конечно, очень интересно, но за кого же нам тут болеть?”
Сам Билл Клинтон не мог понять, что происходит. Перед отъездом из Москвы он нанес визит своему старому другу Ельцину, чтобы поделиться сомнениями относительно “нового парня”, с которым только что встречался в Кремле.
Помощник Клинтона Строуб Талбот так описывает в своих мемуарах их разговор.
Ельцин объяснил “другу Биллу,” в чем, по его мнению, состоит главное достоинство Путина – “человек он молодой и сильный”. А дочь Ельцина Татьяна добавила “торжественным голосом”: “Нам стоило таких трудов посадить Путина в это кресло – это был один из самых трудных наших проектов“.
Tags: Ельцин, Литвиненко, Путин, власть, дезинформация, кадры, политика, спецоперации, спецслужбы