Национальная самоидентификация (тот самый простой и внятный ответ на вопрос «а кто такие русские?») — ключевой этап любого национального строительства. Корейским националистам удалось пройти его, избежав лишнего этноцентризма и при этом остаться корейцами, не превратившись в многонациональных новиопских кореян. Как у них это получилось?

Социал-дарвинизм

До середины XIX века находившийся в вассальной зависимости от Китая Чосон (самоназвание Кореи в период с 1392 по 1910 год) с внешним миром толком не сталкивался, а для размежевания с китайцами и японцами чосонцам вполне хватало государственных границ. Корея, как и другие государства Восточной Азии, долгое время проводила политику самоизоляции, так что была ограждена от любого внешнего влияния, за исключением китайского.

В XIX веке азиатские страны вынуждены были отказаться от изоляционистской политики. Сначала европейцы вынудили «открыться» Китай и Японию, а в 1876 году японцы заставили корейцев подписать договор, по которому Корея должна была открыть свои порты японцам для торговли. Вскоре аналогичные договоры были подписаны с США, Францией, Германией и Россией. Стремительные изменения в Восточной Азии подтолкнули корейцев к переосмыслению своей истории, культуры, места в мире и, наконец, идентичности.

Подписание мирного договора на острове Канхвадо в 1876 г.

Увеличение европейского влияния в Восточной Азии привело к распространению там западных идей и концепций, и особую популярность в Японии и Корее приобрели положения социал-дарвинизма. На Западе в терминах социал-дарвинизма обосновывали социальное неравенство и оправдывали необходимость колониальной экспансии. На Востоке социал-дарвинизм стал инструментом объяснения того, почему одни нации более развиты, чем другие. Японские, а вслед за ними и корейские интеллектуалы быстро подхватили мысль о том, что «естественный отбор» существует не только в природе, но и в обществе. Корейские элиты настаивали на необходимости усиления своей общности, чтобы иметь возможность защититься от западных держав. Однако консенсуса по поводу того, что именно из себя представляет эта «общность», не было. В этом контексте интеллектуалы разделились на сторонников паназиатизма и национализма. Одни считали, что Корею стоит признать частью более масштабной общности — желтой расы, которая в социал-дарвинистских терминах ведет борьбу за выживание с белой расой. Другие — что Корея независимая общность сама по себе.

«Азия для азиатов!»

В южнокорейской историографии национализму уделяется больше внимания, чем паназиатизму. Отчасти потому, что последний вызывает негативные ассоциации с японским империализмом. Тем не менее идеи паназиатизма оказали заметное влияние на формирование корейской национальной идентичности в начале XX века. Более того, первое время они пользовались куда большей популярностью, чем националистические взгляды — по крайней мере до установления японского протектората над Кореей в 1905 году.

В конце XIX века в международном дискурсе плотно закрепилась западная концепция «цивилизаций», которую с воодушевлением восприняли интеллектуалы Китая, Кореи и Японии, полагая, что с опорой на цивилизационный подход возможно построить суверенные национальные государства в западном смысле этого слова. Японские и корейские национальные элиты активно пытались адаптировать западное понимание «цивилизаций» к местным реалиям. На базе цивилизационного подхода и противопоставления Востока Западу формировалась транснациональная паназиатская идентичность.

Сторонники паназиатизма полагали, что базой для формирования новой корейской национальной идентичности должна послужить расовая принадлежность корейцев. Под влиянием социал-дарвинистского расизма они утверждали, что именно раса лежит в основе размежевания различных социальных общностей, а современную им международную ситуацию рассматривали как борьбу различных рас друг с другом, уделяя особое внимание борьбе белой и желтой расы. Под желтой расой они понимали в первую очередь Китай, Корею и Японию.

Единые Северная и Южная Корея на карте 1892 г.

Среди видных корейских паназиатистов были Ким Ок Кюн, лидер неудавшегося государственного переворота 1884 года, и Юн Чхи Хо, глава выступавшего за освобождение Кореи от иностранного влияния «Общества независимости». Как и другие приверженцы паназиатизма, они указывали на наличие особой связи между «желтыми» нациями и призывали их сплотиться, чтобы противостоять «белой экспансии». Особенную неприязнь у паназиатистов вызывала Российская Империя, поэтому одновременно с лозунгами вроде «Азия для азиатов!» они активно продвигали откровенно русофобские взгляды. О том, как паназиатисты относились к «надменным» белым русским, можно судить по дневниковой записи Юн Чхи Хо за 1902 год:

«Даже самый худший японец покажется ученым джентльменом в сравнении с пьяным от водки православным русским… Япония, Корея и Китай должны иметь общую цель и общий идеал — сохранить Дальний Восток как постоянный дом желтой расы, и сделать этот дом таким красивым и счастливым, каким он был задуман природой».

Корейские идеологи паназиатизма видели в Японии в первую очередь союзника в борьбе против «белых варваров», некоторые даже настаивали на необходимости участия Кореи в русско-японской войне на стороне японцев, рассматривая этот конфликт как часть борьбы между белой и желтой расами.

После того как в 1905 году был подписан первый договор о протекторате Японии над Кореей, паназиатские настроения стали стремительно терять популярность. Лишь некоторые из числа адвокатов паназиатизма не отказались от своих убеждений и стали активно сотрудничать с японцами. Большинство же было разочаровано, паназиатисты чувствовали себя преданными японскими «друзьями». Мгновенная перемена в отношении Японии хорошо описана во вступлении к «Трактату о мире на Востоке» корейским патриотом Ан Джун Гыном. В 1910 году он убил японского генерал-губернатора Ито Хиробуми, таким образом став национальным героем Кореи. До 1905 года Ан Джун Гын активно поддерживал идеи паназиатизма, разочарование в «дружественной» Японии нашло отражение в его записях:

«Одержавшая множество удивительных побед и преобразованная Япония поставила под свой гнет самую близкую, самую дружественную, добродушную и слабую нацию своей же расы — корейцев… В мыслях многих людей по всему миру возникли сомнения, в одно утро великие заслуги и славная репутация Японии преобразились, и она стала выглядеть еще более худшей страной, чем погрязшая в варварстве Россия».

Ан Джун Гын — корейский патриот, убивший японского генерал-губернатора. Посмертно награжден орденом «За заслуги в создании государства»

Как видно, сами паназиатские идеи Ан Джун Гын не отрицает, оставаясь сторонником единой желтой расы и русофобом, но считает, что японцы предали свою расу. То, что сами по себе паназиатские взгляды не были отвергнуты даже после подписания договора о протекторате, отчасти объясняется тем, что они вполне соответствовали традиционному для корейцев ощущению себя как части какой-то большей общности. Сотни лет корейцы видели свою страну как часть «китайской цивилизации» и даже называли Корею «маленьким Китаем». Паназиатизм просто заменял китайскую цивилизацию на желтую расу и вполне согласовывался с традиционными воззрениями корейцев по поводу своего места в мире. Поначалу менее популярный национализм предлагал нечто принципиально новое — видение Кореи как отдельной, не связанной ни с кем и не зависящей ни от кого нации.

«Восточное учение»: религиозный национализм

Одним из первых течений, призывавших к сохранению уникальной корейской культуры и ограждению страны от иностранного влияния, стала религия тонхак (кор. «восточное учение»). Основателем тонхак был Чхве Дже У, выходец из аристократического сословия янбанов. Он родился в 1824 году, с 1844-го путешествовал по Корее, а в 1860-м якобы «познал истину» и основал тонхак. Один из постулатов тонхак — всеобщее равенство людей. Для основанного на конфуцианских принципах корейского общества подобная идея была революционной. Именно благодаря этому постулату тонхак получило широкую поддержку в крестьянской среде. По понятным причинам, идея всеобщего равенства пришлась не по вкусу высшим слоям общества, и в 1864 году основатель тонхак Чхве Дже У был схвачен и казнен.

После гибели Чхве Дже У патриархом религии стал его ученик Чхве Си Хён. Он занимался популяризацией учения, развивал взгляды своего учителя, в частности, мысль о необходимости противодействия иностранному влиянию путем установления демократического правления, предоставления всем гражданам базовых прав и свобод и вообще создания на Корейском полуострове «рая на Земле». В 1893 году Чхве Си Хён направил в Сеул петицию с требованиями реабилитации Чхве Дже У, прекращения гонений на последователей тонхак, а также закрытия всех иностранных представительств, церквей и высылки иностранцев из Сеула.

Требования Чхве Си Хёна не были удовлетворены, и в стране вспыхнуло так называемое восстание тонхак. 26 апреля 1893 года в Поыне собрались 20 тысяч последователей тонхак из числа крестьян. В руках у них были знамена с надписями: «Сбор ополчения для изгнания японских и западных варваров». Затем в течение года крестьянские выступления, в том числе не связанные напрямую с тонхак, стихийно вспыхивали по всей стране.

Корейские крестьяне в ходе восстания тонхак в 1893 г.

В апреле 1894 года тонхаковцы устроили первое организованное выступление в Пэксане под лозунгами «Защитить государство, дать народу мир», «Изгнать японцев, изгнать европейцев». К маю 1894 года повстанцы подчинили 9 уездных центров. Корейское правительство призвало на помощь для подавления восстания китайскую армию. К концу 1894 года восстание тонхак было подавлено. Религия тонхак, однако, продолжила свое существование, в 1910 году была трансформирована в «учение Небесного Пути» (чхондогё), и в таком виде существует до сих пор. Тонхак отразило базовые идеи корейского этнического национализма, который затем развивался как раз в контексте противодействия «чужим» и их изгнания с территории Кореи.

Отец корейского национализма Син Че Хо

В контексте развития корейского национализма особенно примечателен Син Че Хо, один из лидеров тайного просветительского общества Синминхве (Новое народное собрание), по факту — отец корейского национализма. Син родился в 1880 году, получил классическое конфуцианское образование, некоторое время работал в просветительских изданиях «Тэхан Мэиль Синбо» и «Хвансон Синмун». Затем вошел в число лидеров Синминхве, а в 1910 году, после аннексии Кореи, добровольно покинул страну и направился сначала во Владивосток, затем в Китай. При этом гражданство Японской Империи Син принять отказался, и в результате не имел вообще никакого гражданства.

В 1908 году Син Че Хо опубликовал статью «Новое прочтение истории», в которой ввел термин минчжок. Наиболее точный русский перевод термина, пожалуй, «народ», с акцентом на этнический, культурный и исторический аспекты. Син отрицал традиционное понимание Кореи как географически и политически определенной общности и подчеркивал значение этнического происхождения и культурного наследия корейцев. По Сину, минчжок (народ) определяется помимо этнической принадлежности историческим наследием, причем без народа не может быть истории, таким образом народ и история становятся взаимосвязанными и неделимыми понятиями.

Син Че Хо — историк-националист и борец за независимость Кореи

Син Че Хо также стал родоначальником корейской националистической историографии. Он яро критиковал традиционную корейскую историографию, в которой Корея виделась прежде всего как часть «китайской цивилизации», и отстаивал мысли об уникальности корейской истории и культуры. В опубликованной в 1931 году работе «Ранняя история Чосона» Син развил свои предыдущие идеи об уникальности корейского этноса, который, по Сину, происходит от Тангуна, мифического основателя раннекорейского государства Древний Чосон. По легенде, Древний Чосон был основан в 2333 году до н.э., таким образом, Корея якобы имеет 5000-летнюю историю.

Позже мы увидим, что введенный Син Че Хо термин «минчжок» стал центральным для корейского национализма вообще, в примерно равной степени оказав влияние и на южнокорейскую, и на северокорейскую националистическую традиции, и стал определяющим для понимания корейцами собственной национальной идентичности даже на обывательском уровне. Ответ на вопрос о том, что есть «минчжок», впоследствии стал синонимичен ответу на вопрос «кто такие корейцы?».

Первомартовское восстание 1919-го

Важнейшей вехой в развитии корейского национализма стало Первомартовское движение 1919 года — первое масштабное национальное движение, в котором приняли участие порядка 10% всего корейского населения — 2 миллиона из 17,5 миллиона человек.

Первомартовское движение косвенно связано с завершением Первой мировой войны и деятельностью тогдашнего президента США Вудро Вильсона, автора знаменитых «14 пунктов». В январе 1919 года Вильсон в послании к Конгрессу США провозгласил право народов на самоопределение и обретение независимости. В 1919 году в Париже должна была состояться мирная конференция, на которой корейцы могли бы выступить с требованием предоставления их стране независимости на основании заявления Вильсона. Многие корейские националисты еще с конца XIX века получали помощь от американцев и надеялись на их покровительство и в будущем, в частности, на Парижской конференции. При этом корейские патриоты, вдохновившись достижениями Октябрьской революции 1917 года, стали верить в возможность достижения независимости путем организации массового протестного движения. В конце 1910-х годов корейское движение за независимость обретало все более широкую поддержку.

Корейцы на митинге за независимость, март 1919 г.

21 января 1919 года умер бывший корейский император Коджон. По стране мгновенно поползли слухи, что он отравлен японцами. Похороны Коджона были назначены на 3 марта, многие корейцы собирались приехать в Сеул ради этой церемонии. Стечение людей в столицу предоставляло корейским борцам за независимость отличную возможность для организации массовых акций.

8 февраля в Токио 600 корейских студентов собрались в Зале собраний корейской протестантской молодежи и зачитали декларацию независимости, написанную Ли Гван Су, в будущем — известным писателем. Она завершалась резолюцией из 4 пунктов с требованиями предоставления корейской нации независимости, создания корейского национального конгресса, принятия на Парижской конференции решения о предоставлении корейской нации права на самоопределение. В последнем пункте утверждалось, что если указанные требования не будут выполнены, корейская нация будет вести вечную борьбу против Японии и не будет «нести никакой ответственности за трагедии, которые при этом будут происходить». Характерно, что в этой декларации о корейцах говорится как о нации, в оригинале используется введенный Син Че Хо термин «минчжок». Так, за каких-то 10 лет термин прочно закрепился в корейском националистическом дискурсе и стал основным инструментом определения корейской идентичности. Во время оглашения декларации в зал, где собрались студенты, ворвались японские полицейские, порядка 60 человек были арестованы. Новости быстро распространились в Корее, и корейцы приступили к подготовке массовой протестной акции.

В число руководителей вошли Ли Сын Хун, представитель корейских христиан-протестантов, и Сон Бён Хи, патриарх религии чхондогё — наследницы упоминавшегося ранее движения тонхак. Было решено составить новую декларацию независимости, над которой работал Чхве Нам Сон, будущий историк и писатель. К 27 февраля была распечатана 21 тысяча копий новой декларации. Людей о готовящейся акции оповещали  просветители и проповедники, через учебные учреждения и религиозные организации

1 марта 1919 года в Парке пагоды в Сеуле собралось около 4 тысяч человек. Они зачитали текст новой декларации и развернули корейский флаг. Сама демонстрация проходила мирно, люди кричали «Да здравствует независимость!», бросали в воздух кепки, танцевали. Известие о первомартовской демонстрации вызвало ажиотаж по всей Корее, аналогичные акции были проведены в 211 из 218 корейских уездов. Первомартовское движение продолжалось почти 2 месяца и было подавлено к концу апреля. По ходу развертывания первомартовского движения публиковались новые декларации независимости, составленные разнообразными группами, во всех них неизменно упоминалась корейская нация, минчжок. В ходе первомартовского движения в Шанхае было создано корейское правительство в изгнании, его руководителем стал будущий первый президент Южной Кореи Ли Сын Ман. Согласно Конституции Республики Корея, она является наследницей правительства в изгнании, которое признается как единственное легитимное правительство Кореи в период с 1919 по 1948 год.

Японский полицейский задерживает девушек за скандирование лозунга «Да здравствует Корея!»

Две страны — один минчжок

Как видно, к 1919 году в Корее сложилось достаточно мощное националистическое движение, а проблема самоопределения была решена: кореец — это тот, кто этнически, культурно и исторически принадлежит к корейскому минчжоку, нации. Единственное, что мешало корейцам на пути к построению своего национального государства — японская оккупация. В 1945 году Корея была освобождена от японцев. Казалось бы, вот оно, счастье — бери и строй новое государство на базе сложившейся как общность и осознавшей себя в качестве таковой корейской нации. Но, как известно, история распорядилась иначе, и на Корейском полуострове появились сразу два государства. Как ни странно, оба — национальные.