сопших», написанный в 1923 году. Роман тяжёлый и по-лукашовски пронзительный, полный глубоких диалогов умирающих русских рабочих, примкнувших к красным. «Это — море. Ты, маленькая, не знаешь. Ну, покажи свои глазки… Солнце! И в них солнце!.. только совсем другое — холодное и пустое. Это — солнце смерти. Как оловянная пленка — твои глаза, и солнце в них оловянное, пустое солнце.» Иван Шмелёв «Солнце мёртвых». Солнце, такое же недостижимое, как и коммунистический рай, кочевало из одного постреволюционного художественного произведения в другое: от «Солнца мёртвых» Шмелёва через плеяду произведений Платонова к «городу Солнца» Ивана Леонидова. Иван Лукаш так же, как и Шмелёв начинает своё повествование с пекущего Солнца, моря и умирания своих героев: чахоточные, они мучительно затухают в лазарете, думая о Боге и собственном Выборе. А после смерти их выбрасывают на улицу на съедение псам или в морг, именуемый «домом усопших». В «Доме усопших», задолго до платоновского котлована и шаламовских рассказов, проявился их жуткий и абсурдный дух, но, к сожалению, был забыт. Электронная книга пока доступна только в формате EPUB, но скоро будет готов и PDF (он автоматически появится у всех обладателей EPUB на их личной книжной полке на нашем сайте).
Приобрести «Дом усопших» или «Голое Поле»:

не переиздавали и не вспоминали, что, конечно, не удивительно. Теперь сей запретный плод снова доступен да ещё и в стильном исполнении.
550 рублей в нашей лавке.
Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы.

споминаниях героини видны приметы благополучия – лакомства, домашний уют, семейные походы в кинотеатр. «Мои родители происходили из «хороших» семей и представить не могли, что однажды будут умирать от голода… Подтверждение: в молодости мои родители жили в Пхеньяне, а жить в столице – привилегия. Мой дед был военным в невысоком чине и лелеял большие надежды относительно дочери…». Эти надежды не оправдались, не в последнюю очередь из-за своенравия матери рассказчицы. С другой стороны, именно это упрямство, возможно, оказалось спасительным, когда условия жизни начали стремительно ухудшаться. Пайки на заводе, где работал отец, уменьшались с каждым месяцем. Магазин, в котором можно было отоварить карточки, закрылся. Остался условно дозволенный городской базар и, конечно, черный рынок. Но такие люди, как родители героини, — недостаточно влиятельные, чтобы остаться близко к кормушке, но и не настолько простые, чтобы иметь изначальное умение и привычку выживать, возделывая землю или торгуя – быстро оказались без средств к существованию. И наступает день, когда продать нечего, потому что в доме ничего не осталось, а заработать сколь-нибудь привычными занятиями — негде. От голода и болезни умирает отец, а мать с двумя дочками берется за самую тяжелую работу в надежде добыть немного денег на пропитание. Но в конце концов, измученные голодом, холодом и скитаниями, они отваживаются на побег. «Уже наступила ночь, когда мы, после целого часа тряского пути в кузове грузовика, достигли приграничной деревни. Пользуясь темнотой, мы удалились от деревни и двинулись через поле, прячась в кустах. Внезапно мои глаза, привыкшие к темноте, различили в ночи пятно. Река Туманган. За нею – Китай. Я надеялась, что свобода и рис ждут нас на том берегу». Кроме свободы и риса на другом берегу окажутся и торговцы людьми, и наживающиеся на нелегальных мигрантах владельцы бизнеса, и сомнительные проводники через монгольскую границу – к мечте о южнокорейском благоденствии.» 550 рублей в нашей лавке. Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы.

нных и партийных органов и официальные сообщения периода 1986—1992 годов, касающиеся межнациональных конфликтов; «парада суверенитетов»; вопросов экономического суверенитета республик и реформирования союзной экономики; организации и порядка работы по разграничению компетенции между Союзом ССР, союзными республиками и автономиями; подготовки нового Союзного Договора; ГКЧП; трансформации союзных структур в межреспубликанские и их распада; юридического оформления распада СССР, образования СНГ, оформления членства новых независимых государств в ООН и т.д. В их числе и позабытые ныне акты КПСС, съездов народных депутатов, верховных советов, президентов СССР и РСФСР, Комитета конституционного надзора СССР, официальные сообщения, публиковавшиеся в Ведомостях Верховного Совета СССР (название в разное время менялось), а также некоторые акты союзных республик и автономий.
1300 рублей в нашей лавке.
Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы.

о новой эпохи войн. Книгу можно приобрести в нашей лавке в Биржевом переулке за 650 рублей.
Также у нас есть книги о более ранних периодах развития русской контрразведки, шпионажа и органов гос. безопасности. Посмотреть их можно по ссылке: Для заказа же книг почтой пишите в личные сообщения группы.

антов и (упаси боже) поддержки от правительства. Но именно поэтому мы сохраняем полную независимость и возможность публиковать книги «без купюр». Вы знаете, что наши книги про Донбасс (мемуары Африки «Записки террориста» и «Посетитель» Манченко) — самые острые и правдивые воспоминания о Донбасской войне, которые, скорее всего, не вышли бы ни в одном другом русском издательстве. Либо кто-нибудь этого не позволил, либо сработала бы самоцензура («как бы чего не вышло»). Мы же принципиально свободны от всякого давления извне, пока за нами вы — наши читатели, которые нам доверяют и поддерживают нас в любом начинании. Как и прочие наши книги, «85 дней Славянска» написана предельно честно и точно, со слов непосредственных участников событий. На данный момент это самый первый разбор Славянской эпопеи, имеющей ключевое значение для всей русско-украинской войны. С вашей поддержкой этой книги мы планируем занять эту «нишу», продолжить исторические разборы и дальнейших событий на Донбассе — честно, прямо, подробно и с русских национальных позиций. Поэтому, если вы цените наше дело и всё ещё не успели оформить предзаказ, — сейчас самое время это сделать (тем более, скоро цена будет ещё выше).
Оформить предзаказ: chernaya100.com

б Ибрагим Кабаклия — командир 1-й вишеградской (мусульманской) бригады. Однако остаются вопросы по потерям армии БиГ в целом в том столкновении, так как, по словам этого офицера, там также действовали рогатицкая бригада и части усиления, но их потери он не приводит. В конце книги приведен список русских добровольцев (граждан России, Украины и Белоруссии), павших в 1992—1995 гг. в Боснии и Сербской Краине, а также в 1999 г. в Косово, их краткие биографические справки и обстоятельства гибели. Но остается вероятность, что кто-то из погибших не учтен». На фото: автор в РДО-3. Сараево, лето 1994. Книгу можно приобрести у нас за 650 рублей. Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы.

лея улучшить своё издание)
Спасибо за вашу внимательность!

ков «группы Дюкса». В СССР началась пропагандистская кампания, ультиматум отвергли, но потом, правда, через 10 дней после его истечения, советская сторона требования Керзона удовлетворила. В 1927 году последовала знаменитая «Нота Чемберлена», вызванная советской деятельностью в Китае, где Британия теряла свои позиции. Обстановка обострилась настолько, что в мае того же года британцы устроили обыск в англо-советском торговом акционерном обществе «АРКОС», где изъяли секретные бумаги, якобы подтверждавшие версию о подрывной деятельности СССР против Великобритании. Разразился жуткий скандал, который привел к разрыву дипломатических отношений. В СССР в те же дни произошла серия терактов. В комплексе все эти события породили так называемую «военную тревогу 1927 года», которая вылилась в резкое изменение внутренней политики Советского Союза. Именно эта тревога стала причиной ускорения индустриализации и коллективизации, привела к появлению в Уголовном кодексе печально известной 58-й статьи и усилению давления на оппозицию. Представление о накале страстей в те дни можно посмотреть на вырезках из газет того времени Интербеллум период с 1918 по 1939 годы, когда происходили все эти конфликты, считается «мирным». Насколько он был таковым, можно судить из книги Сергея Балмасова «Русский штык на чужой войне». Её можно приобрести в нашей лавке за 850 рублей.
Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы.

а, получившего всероссийскую известность». А. Гудков замечает, что, в отличие от других русских художников (Солнцева, Васнецовых, Стеллецкого, Билибина и др.), пытавшихся модернизировать книжную миниатюру, «один Блинов остался верен древнерусской изобразительной манере в её наиболее целостном и аутентичном виде». Книга основана на автобиографических записях и письмах Блинова, воспоминаниями о нём современников, а также сопровождается текстами его рукописей, старинными фотографиями, факсимиле работ художника и историко-искусствоведческим очерком Городца. 900 рублей в нашей лавке. Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы.

Д, что несколько дней тому назад турецкий вице-консул (по другим источникам — старший секретарь турецкого консульства) в Карсе Гасан-Бей принял из Константинополя шифрованную телеграмму, в которой ему предложено «во что бы то ни стало приобрести военную карту крепости Карс и ее окрестностей».
Первое упоминание о Гасан-Бее и шпионской составляющей в его дипломатической работе мы находим у профессора В.М. Гиленсена. Сказав о наблюдении за турецким вице-консулом почти все, он обошел стороной подробности его агентурной разработки. Между тем встретившиеся нам неопубликованные архивные материалы позволили заполнить образовавшийся научный пробел.
Как выяснилось, озадаченное неоднократными поездками Гасан-Бея к крепостной эспланаде Карской крепости руководство кавказского районного охранного отделения взяло его в агентурную разработку. 7 декабря 1912 г. заведующий секретной агентурой в Турции доносил начальнику Особого отдела Департамента полиции МВД полковнику А.М. Еремину о преступной деятельности дипломата. Из «Сводки агентурных сведений по Тифлису за январь 1912 г.», составленной секретным сотрудником «Компасом», следует, что турецкий генеральный консул «усиленно занимается панисламистской пропагандой и собиранием сведений о… русских войсках на Кавказе, о мобилизации, как на Кавказе, так и в пределах внутренней России».
По данным чиновника для пограничных сношений при наместнике царя на Кавказе действительного статского советника Кохановского от 7 сентября 1909 г., разведку против России ведет некий Али-Бей (под этим именем скрывался швейцарский подданный А.Ф. Лагранж). Числясь капитаном турецкого Генерального штаба и являясь тайным агентом у англичан, он был призван наблюдать за действиями русской армии на Кавказе, в Мерве и Кушке. В это же время с целью военной разведки на юге России находились офицеры турецкой армии Юнберт Бей и Ниазим Бей.
В 1910 г. уже тифлисский полицмейстер доносил в 4-е делопроизводство (контрразведка) Департамента полиции МВД о том, что в Тифлисе взят под наружное наблюдение турецкий офицер Али-Тефик-Эффенди, подозреваемый в сборе военных сведений о русских силах.Как следует из рапорта, состоящего в распоряжении главнокомандующего войсками Кавказского военного округа капитана Н. Адатова, от 12 апреля 1910 г. за N 5 на имя окружного генерал-квартирмейстера, турецкое генеральное консульство в Батуме получает сведения о русских войсках. Единственным их поставщиком является агент турецкой разведки мулла Кадыр-Эффенди-Элемдар-Задэ — переводчик в русских мусульманских частях, расположенных в Кутаисской губернии.
Наконец, судя по донесениям агентуры начальника контрразведывательного отделения штаба войск Виленского военного округа ротмистра В.В. Беловодского от 12 ноября 1912 г., в Одессе и других городах России некто Масум Рузаев — «военный турецкий шпион» — «старался заводить знакомство с нижними чинами штабов и военных управлений, угощал писарей водкой, ввиду чего за ним было установлено наружное наблюдение»…
Книгу можно приобрести в нашей лавке за 850 рублей.
Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы.

остью на русском языке. 900 рублей в нашей лавке. Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы.

ти. Наша дисциплина, наша почтительность и покорность пленяют их; они говорят, что это наша сила, завидуют нам и указывают друг другу на нас как на добрый пример. Если бы турецкое правительство ушло с Босфора, а турки бы ушли не все за ним с Балканского полуострова, то, конечно, они всегда бы надеялись на нас как на защитников против тех неизбежных притеснений и оскорблений, которым бы подвергались они от вчерашних рабов своих, югославян и греков, вообще довольно жестоких и грубых. Турки и теперь, по личному вкусу, предпочитают нас и болгарам, и сербам, и грекам. Чиновники наши на Востоке, монахи афонские и раскольники дунайские (турецкие подданные) вообще туркам нравятся больше, чем европейцы западные и чем подвластные им славяне и греки. Здесь нет мне больше места, но где-нибудь, в другой раз я опишу подробно любопытные разговоры, которые я очень недавно имел об России с одним пашою, знавшим довольно хорошо русских, и еще с двумя простыми, но умными малоазиаткими старообрядцами. Эти последние удивлялись нечаевскому делу и с негодованием говорили мне о тех людях, которые хотели бы в России республику сделать. «Помилуйте! – сказали они мне с силой во взгляде и голосе – Да это все должны за царя встать. Мы вот и в Турции живем, а и нам скверно об этом слышать». Два приезжих из России монаха были при этом. «Удивительно, – сказали они, – что с этими молодыми господами двое никак из мещан, студенты попались. Другое дело, если господские дети сердятся на государя за освобождение крестьян. А этим-то что?» Я из политического чувства не стал их уверять, что между «господами» и «нигилистами» нет ничего общего. (Это недоразумение тем спасительно, что мешает сближению анархистов с народом.) Что касается до умного паши, то он, прочтя Гоголя во французском переводе, хотя и смеялся много, но потом важно стал развивать ту мысль, что у всех этих комических героев Гоголя одно хорошо и очень важно. Это их почтение к высшим по чину и званию, к начальству и т. п. «Ваше государство очень сильно, – прибавил он. – Если Чичиков таков, что же должны быть умные и хорошие люди?» «Хорошие люди, паша мой, – отвечал я, – нередко бывают хуже худых. Это иногда случается. Личная честность, вполне свободная, самоопределяющаяся нравственность могут лично же и нравиться, и внушать уважение, но в этих непрочных вещах нет ничего политического, организующего. Очень хорошие люди иногда ужасно вредят государству, если политическое воспитание их ложно, и Чичиковы, и городничие Гоголя несравненно иногда полезнее их для целого („pour 1'ensemble politique“ сказал я)». Паша согласился. Он говорил мне много еще поучительного и умного о русских, о раскольниках, о малороссах, которых он звал: «Ces bons Hohols. Je les connais bien les Hohols, – говорил он, – mais les lipovanes russes sont encore mieux. Ils me plaisent davantage.* *Эти добрые хохлы. Я их хорошо знаю, хохлов, но русские липоване еще лучше. Они мне нравятся больше (фр.). Липованами называли старообрядцев, поселившихся на территории Османской империи.» «Византизм и славянство». Этот великолепный альбом посвящён феномену ориентализма в русской истории и культуре, а точнее, его турецкой версии. От эпохи просвещения до романтизма. Победы русского оружия спровоцировали в российских столицах волну увлечения стилем тюркери (фр. turquerie) — широкое распространение получают архитектурные постройки (мечети, бани, беседки), детали туалета (черкески, тюрбаны, шали), маскарадные и театральные декорации и костюмы, а также живописные полотна и детали декора в интерьерах. Турецкий, или азиатский вкус находил воплощение как в литературных произведениях («Бахчисарайских фонтан» Пушкина), так и в графике и живописи Брюллова, Скотти, Гагарина и Айвазовского, многие работы которых были не просто этнографическими зарисовками или художническими обобщениями, а вольными фантазиями на тему Востока — изысканного и роскошного. 2150 рублей в нашей лавке. Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы.

горным инженером на Петровских заводах. Параллельно занимался литературным творчеством. Некоторые сочинения создавал по поручению своего начальника – Адама Армстронга. В своих произведениях Баландин прославлял императора Петра, Петровские заводы, писал стихи, самые первые посвятил Гавриле Державину.
Главное сочинение Баландина – «Петрозаводские северные вечерние беседы» — об истории Петровских заводов, начиная с основания города и заканчивая Александровскими заводами. Баландин рассказал о приезде Петра Великого в Олонецкую губернию, о том, как все здесь обустраивалось. Произведение явно создавалось как художественное. Баландин во многом подражал Карамзину, ориентируясь на традиции сентиментальной литературы. Это был первый опыт создания истории Петра Великого на этой территории, — рассказал Александр Пигин.
…предъприял премудрый, Богом избранный и увенчанный, прозорливый и дальновидный, неутомимый и неустрашимый монарх Петр Великий: к состоящему его малочисленному войску, наборами умножить, дополнить и устроить из россиан и иностранцев в оборонительное благосостояние и в могущественное величество славы державы его <…>, к составлению флота и вододействуемых пушечных заводов, оружейных и прочих фабрик — со многими заведениями — в пользу, славу, и обогащение, и благосостояние великой России.
(Петрозаводские северные вечерние беседы, 1814)
Издание рассчитано не только на ученых, но и на всех, кто интересуется историей Карелии, Петровской эпохой, православием. В книге будет опубликовано записанное Баландиным житие известного карельского святого Фаддея Петрозаводского, который был юродивым и, по преданию, предсказал смерть российского императора.
Отдельная часть книги посвящена переписке Баландина — например, с писателем Федором Глинкой и с новгородскими митрополитами Гавриилом (Петровым) и Амвросием (Подобедовым). Баландин мечтал постричься в монахи в Палеостровском монастыре. Но из-за жены, с которой он никак не мог развестись, и геморроя, который никак не мог вылечить, от этих планов писателю пришлось отказаться. Переписка Баландина с митрополитами стала для науки источником уникальных сведений о жизни в самом древнем монастыре Заонежья.»
Полностью читать по ссылке: Фотографии Петрозаводска, сделанные Прокудиным-Горским в 1916 году: 1. Общий вид Александровского завода. За заводом Александро-Невская церковь, построенная в память посещения Императором Александром I Петрозаводска и завода в 1819 году.
2. Воскресенский кафедральный собор и часовня (левее колокольни) над могилой Фаддея блаженного. 3. Церковь святых апостолов Петра и Павла, построенная Петром I. Та самая, где по преданию была первая его встреча с Фаддеем. Слева выглядывает Воскресенский Собор. Книгу можно приобрести в нашей лавке за 900 рублей.
Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы.

тиролог включает имена тех казачьих офицеров, о чьей судьбе после 1917 года удалось найти какие-либо сведения, за исключением тех, кто вполне благополучно остался на советской службе. В мартиролог включались не только лица, служившие в казачьих войсках к 1917 году, но и произведенные в офицеры во время Гражданской войны (до осени 1924, т. е. до конца существования Русской Армии), а также офицеры других родов войск, служившие во время Гражданской войны в казачьих частях. Помимо офицеров, учитывались по возможности и служившие в казачьих частях военные чиновники и классный медицинский персонал, а также юнкера и кадеты Донского корпуса, находившиеся в его составе в годы Гражданской войны. В общей сложности в книге приводятся справки о 19070 чел. 1900 рублей в нашей лавке.
Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы.

самим. «Светильник любви» же немного освещает эту тьму неведения, так как помимо вышеперечисленного в него вошли раннее не собранные материалы о писателе, а так же обширный фотоматериал. Рекомендуем тем, кого интересует чёрная, земляная изнанка Серебряного века, а также апокалиптичные настроения народа и интеллигенции в последние годы Российской Империи. 850 рублей в нашей лавке. Для заказа по почте пишите в личные сообщения группы.

кая повседневность на фоне десталинизации. Как происходил слом сталинского уклада, как изменялись досуг, мода, гендерные отношения и представления о сексуальности. Как происходили перемены в культурных кодах питания и стилистике потребления алкоголя, с борьбой за «трезвый образ жизни», с модификацией форм антиобщественного поведения. Снабжена занятнейшим фотоматериалом.
Также книгу можно приобрести в нашей лавке за 630 рублей или заказать её почтой через личные сообщения группы.

итать в появившихся в нашей лавке редчайших иллюстрированных репринтах дореволюционных книг. Небольшие, очень милые и красочные книжки, по невысокой цене, погружающие в мещанский быт сто или даже двухсотлетней давности, и позволяющие проникнуться духом времени. Более подробную информацию о них смотрите в товарах нашей группы. Тиражи у них микроскопические, так что спешите. Приобрести их можно в нашей лавке на Биржевом, 4, заказать почтой через личные сообщения группы.

. Имперский центр не имел возможности достаточно быстро унифицировать в правовом, культурном и экономическом отношениях присоединяемые территории и интегрировать в единое имперское пространство проживавшие на них народы. Эту и другие проблемы этноконфессиональной политики и интеграции национальных окраин Российской Империи в своей новой книге и анализирует Б. Н. Миронов. Рекомендуем всем интересующимся национальной политикой Российской Империи. 900 рублей в нашей лавке. Для заказа по почте пишите в личные сообщения группы.

Русского добровольческого отряда. Я выхожу. С небольшим волнением вдыхаю воздух. Воздух войны, чистый и прозрачный, он немного пьянит. Осматриваюсь. Внизу раскинулся город, вокруг — горы. Кто где, не ясно. Сербы мне поясняют, как пройти к русским. Пробираюсь среди небольших двух-трехэтажных белых домиков, тесно разбросанных по склону горы. Людей не видно. Между домами там и сям развешаны одеяла и плащ-палатки, местами изрешеченные, — они не дают мусульманским снайперам вести прицельный огонь по улицам. Вскоре женщина-сербиянка предупреждает меня, что там, куда я иду, — стреляет (пуцает) снайпер. Да уж, блуждать по совершенно незнакомому городу в таких условиях немножко неприятно, можно по незнанию попасть под пулю. Сейчас, много дней спустя, я вижу, как снайпер поймал бы в окуляр прицела нескладную фигурку человека с сумкой, вышедшего на простреливаемый участок, словно непуганный дикий зверь на сидящего в секрете охотника. Тем более, стало потом ясно, первоначально мне по ошибке указали путь не к отряду, а к российскому посту «голубых касок». Наконец я вышел к нужному дому — ориентиром мне послужила песня Александра Розенбаума, по-моему, его «казачьей» серии. Под крышей висит черный флаг с черепом — здесь штаб четнического отряда, командир которого — Славко Алексич. На крыльце навалена гора из ковров. На самом доме три черно-белые листовки. Взгляд задерживается на одной из них… Фото усатого мужчины в берете. Майор Войска Республики Сербской. Александр Шкрабов… 1954–1994… Смертью храбрых… На соседнем листке — Анатолий Астапенков… 1968–1994… Одногодок… Мне сюда. Вот она — база русских добровольцев. <…> Осенью 1993 года появился третий Русский добровольческий отряд (РДО-3), составленный из ветеранов и вновь прибывающих добровольцев, которые тянулись в Боснию постоянно. Во главе отряда в ноябре становится уроженец Гомеля, бывший мичман морской пехоты 39-летний Александр Шкрабов. В Боснии он появился еще в июне 1993 года. За плечами этого сурового, жилистого воина уже была одна война — абхазская. В отличие от многих русских добровольцев, он воевал на стороне грузин. Точнее, гамсахурдистов, стоявших в оппозиции к правительству Шеварнадзе. Но здесь, в Боснии, бывшие на Кавказе противниками люди между собой по этому поводу счеты не сводили. Снова сшили знамя — черно-желто-белый штандарт с надписью РДО-3 — и снова стали воевать. Шкрабов прославился безумной личной отвагой и отчаянными успешными акциями. Однажды он в пылу боя ходил прикуривать к мусульманам — по ошибке. Когда стрельба стихла, он, оставив свою снайперскую винтовку, подошел к группе людей и сказал: «Здраво, монсы! Упалячы има?» («Привет, мужики! Закурить будет?») Уже прикурив, он увидел эмблемы сидевших перед ним «монсов». Голубые, с белыми лилиями. Это средневековая сербская эмблема, перенятая мусульманами-босняками как официальная символика. Стараясь не показать свою нервозность, спокойно ушел. Надеясь, что ему не всадят пулю в спину. <…> Мир тесен… Как тесен мир. Говорю себе это много раз. Александр Шкрабов оказался моим земляком, и у нас были общие знакомые… Нет, положительно все не так. Не так надо было рассказать об этом, а что-нибудь вроде: «Стояла влажная летняя ночь. Ветер шелестел листьями, по земле бегали, то ли балдея от своей безнаказанности, то ли одурев от войны, мыши. Лакомились крошками со скудного солдатского стола… На черном небе высыпали ожерелья звезд. Если оно посветлеет, в самый раз будет напоминать кусок американского флага. Да, но если посветлеет, не будет звезд, так что флагом дяди Сэма ему не быть. Тревожная тишина перед боем, последним для многих…» Сербы планировали провести операцию и ликвидировать мусульманский плацдарм в районе Олово — Чермено (это к северу от Сараева). А наступление это собирались начать со штурма ключевой высоты — Мошевачко-Брдо. Горная местность не давала сербам реализовать свой технический потенциал, вдобавок мусульмане превосходили в живой силе. Сербы собрали в кулак приличные силы. В гостиницах-турбазах вблизи места наступления разместилось около двухсот бойцов ударных подразделений — из Вогощи, Илиджи и других мест. Среди них — пятеро русских во главе со Шкрабовым. Наступление должны были поддержать огнем минометы и гаубицы. Было там и несколько танков Т-55, но местность не давала возможности их применить. Мошевачко-Брдо — довольно большая высота с крутыми склонами, когда-то густо заросшими лесом. Видно, бои за эту ключевую позицию шли не в первый раз, и лес был сильно пожжен. Утром грузовики перебросили бойцов на позиции. После короткой артподготовки, огненной кисеи разрывов 82-мм мин, сербы пошли в атаку. Поросший лесом склон огрызнулся огнем, русские и сербы заняли позицию у ложбины, поросшей кустарником и молодым ельником. Мусульмане ждали сербов, выйдя из окопов на нейтральную полосу. Было видно, как они перебегают от дерева к дереву, ведя огонь из автоматов. Огненные струи срезали ветки, прижимая бойцов к земле. «Вперед!» — и, проскочив под пулями открытый участок, группа русских и сербов рванулась вперед и вверх. Один боец упал, пуля попала ему в ногу. Крича, он пополз назад — его тут же подхватили санитары и потащили в тыл. о многие сербы так и не смогли подняться. Крученый встал над ними и закричал: «В атаку!» Серб поднял голову и посмотрел на него. Доброволец наставил автомат, но… Поднявшись, сербы залегли через несколько метров. Упал и русский, которого прижала к земле очередь. А впереди кипел бой. Крики и мат заглушались стрекотом автоматов и разрывами мин и гранат. Мусульмане стояли крепко, защищая склоны. Возможно, они знали о готовящейся атаке сербов и пытались упредить их удар, а может, планировали какую-то операцию и сербское наступление сорвало его. — Ну! Врежь туда! — Шкрабов показал гранатометчику рукой в направлении, откуда по ним была только что выпущена очередь. Ухнул выстрел. Пороховой заряд сбил листву и показал противнику, откуда стреляли. Шкрабов поднес бинокль к глазам и посмотрел в район разрыва мины. На солнце сверкнули два стеклышка. Боец-мусульманин выстрелил туда, где на миг что-то сверкнуло. Пуля калибра 7.62 практически в упор попала в командира, пробив ворот бронежилета у выреза. Впереди залегший русский почувствовал удар — на него упала ручная граната на боевом взводе. Он откинул ее и откатился в противоположную сторону. Осколки удачно прошли над ним, не задев, и лишь взрывная волна ласково погладила по голове. Андрей вскочил на колено и дал очередь по зеленке, столь активно изрыгавшей свинцово-стальной ливень. Потом русский боец опять упал. Молодой серб, подхвативший Шкрабова, получил пулю под левую ключицу и упал, зажимая рукой рану. Двое русских бойцов подхватили Сашу. Поздно. Командир был мертв. Прикрывали вынос тела раненый серб и двое русских. Сашу вынесли с поля боя. Сербы, накатившись волною на склоны Мошевачко-Брдо, стали отходить. Бой шел два часа. Сербы потеряли двух человек убитыми и шестерых ранеными. У русских погиб Шкрабов, но наступление захлебнулось, потому что получил тяжелое ранение сербский командир, возглавлявший всю эту операцию. Но это не все павшие в схватке. После боя (по данным радиоперехвата) мусульмане запросили трактор и прицеп, для того чтобы вывезти тела своих убитых бойцов. На плащ-палатке возле дороги лежало тело. Возле него сидели несколько сербов и русских, мимо проходили сербы без головных уборов и крестились. Лежал он, СашаРус, чье имя гремело по Боснии, за чью голову мусульмане назначили крупное вознаграждение. — Саня, знал же ты, что бронежилет надевать нельзя. — Жена ведь здесь. Вот и надел. От пули, как от судьбы, не уйдешь. Из подъехавшей машины вылезли еще четыре русских бойца, прибывших в район боя сразу после окончания боевого дежурства в другом районе. «Кто погиб?» — Саша-рус. — Санька? — Они подошли к телу и перекрестились. — Ровно год он здесь. Закончился срок, ему отведенный. — Вот и Трофимов Миша, командир второго РДО, погиб год назад — тоже в начале июня. Дурное время, лето — мертвый сезон… — Небось у мусликов теперь будет праздник. — Да ничего, мы им еще праздник такой устроим, что мало не покажется. Был Саша, нет Саньки, но мы еще есть. *** Александр Шкрабов был похоронен на кладбище Дони-Милевичи, на южной окраине Сараева. Полковой сербский священник прочел молитвы на старославе. Гроб, как лодка Харона, поплыл к своей гавани. Русские забросали землей могилу и, прикурив по очереди сигареты, воткнули их в свежий холмик. В числе людей, дававших прощальный салют, был и его семилетний сын. Не многим людям выпадает — нет, не удача — такая честь. Через десяток дней в соседнем районе, на Поломе, русские отомстили за смерть своего командира. Русский доброволец, уже упоминавшийся Владимир Бабушкин, по прозвищу Жириновский, пройдя нейтральную полосу, снял ножом часового и, подойдя к бункеру, собрался бросить в обедающих бойцов гранату. Но в тишине мусульмане услышали посторонний звук и обернулись на щелчок чеки. Тогда он с криком бросил гранату и выпустил очередь в обедавшую группу. После чего схватил пулемет противника и побежал по нейтралке назад, к своим окопам. Огонь с соседних бункеров косил огненными ножницами ельник над ним, а он, уже бросив трофей, полубежал-полукатился вниз по склону, не надеясь выжить. Но вернулся невредимым». На фото: 1. Александр Шкрабов. 2. Командир РДО-3 Александр Шкрабов, командир противотанковой роты Сараево-Романийского корпуса ВРС капитан Славко Алексич, журналист Вечерней Москвы Александр Хохлов. Сараево, 1994. 3. Бойцы Третьего Русского добровольческого отряда. Александр Шкрабов — в центре с флагом. Сараево, 1994. 4. Нашивка отряда имени Саши Руса. Книгу можно приобрести у нас за 650 рублей. Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы.

на окно и быстро убежать. Весной некоторые казаки приходили брать быков на все летние работы и возвращали их только поздней осенью. О том как помогали другие богатые казаки мне неизвестно по той причине, что все эти добрые дела делались без огласки. Среди старообрядцев было много курьёзов, придет какой ни будь такой к отцу по делу. Подойдешь к нему поздороваться, а он руки не протягивает, потому что я не его веры. Среди казаков старообрядцев, были и такие, которые, поехав куда-либо далеко, по пути просились у кого-нибудь переночевать и это делалось таким образом: постучит в окно и прочтет молитву: «Господи Исусе Христе. Сыне Божий, помилуй нас!». Из дома отвечают «Аминь!». «Пустите переночевать Христа ради». Пускают их переночевать, но из вашего самовара они не принимают чаю, потому что мы не их веры. Они разводят огонь во дворе и там кипятят воду в привезенных с собой чайниках. Некоторые вообще самовар не признают, считая, что в нем есть что-то от дьявола. В домах старообрядцы не разрешали курить, а если по незнанию вы вздумали закурить, то казак бесцеремонно у вас вышибал папироску изо рта. Моя семья была тоже старообрядческой и вот мне родители рассказывали, как они поздней осенью на лошадях в санях возили меня крестить за 400 верст на Волгу, там в это время скрывался наш священник. Как курьёз, могу указать читателю, что уральцы все носили бороду. Носили её не только старообрядцы, которые считали за большой грех ее брить, но и никонианцы. Некоторые офицеры оставляли усы, брили бороды и существует шутливое стихотворение нашего поэта офицера А. Б. Карпова. Утро, солнышко сияет, Сотня в поле выступает, Хоть всю сотню обскачи. Всюду в ней бородачи. Лишь я один их осрамил Свою бороду обрил. В войну 14-го года были большие неприятности с этими бородами, когда приходилось напяливать противогазовую маску. У уральцев все фамилии оканчивались на буквы ов, ев и ин, никаких ич, ский и прочее не было. Поэтому, когда они принимали кого-нибудь в казаки за боевые отличия или за заслуги перед Войском, то меняли фамилии на свой лад. И еще один курьёз. Некоторые историки, и даже Пушкин, в своей «Истории Пугачевского бунта», считают, что Яицкие казаки произошли от Донских. Уральцы с этим категорически не соглашаются Уральцы считают, что такие древние вольные Войска — Донское, Терское, Волжское и Яицкое образовались самостоятельно, но что в течение истории некоторые казаки переходили из Войска в Войско. Что Донское Войско было самое древнее и самое большое, и Яицкие казаки были в тесной связи с ним, — это уральцы признают, но по какой причине была тяга у донцов переходить к Яицким казакам, это им неизвестно. Нужно думать, что они уходили по той причине, что им что-либо не нравилось. Как пример, можно указать на Атамана Гугню — это был ушкуйник и бежал из Новгорода в то время когда Иван Грозный уничтожил Новгородское вече. Бежал он на Дон, но что-то ему не понравилось на Дону, и он перешел на Яик. Кстати, на Яике он особенно себя ничем не проявил, известен лишь тем, что нарушил прежний обычай Яицких казаков, которые, уходя в поход, бросали своих жен, а из похода привозили новых. Он свою жену сберег, а новую не привез, и вот с этой самой Гугнихи появились постоянные жены. Казаки величают ее прабабушкой Гугнихой и при всяких удобных и неудобных случаях поднимают бокал за нее. В Уральске равенство было полное и никакие заслуги перед Войском не давали право иметь больше. Никаких привилегированных сословий, как было в Донском Войске, когда Государи давали донцам титулы с пожалованием земель и крестьян, в Уральском Войске не было. Уральцы были великороссы, украинской крови не было. Были так же полноправными казаками татары, калмыки и были они великолепными казаками. Из татар было даже офицерство.»
«Гибель Уральского казачьего войска» Леонид Львович Масянов. 1963 год.

етра. Обложка второй части «Тараса Бульбы» не вошла так как нарушала структуру книги (чем-то всегда приходится жертвовать), а остальные имели по несколько вариантов обложек (так как изначально публиковались по странице в номере журнала, и иногда попадали на обложку выпуска, не повторять же оформление переплёта), и выбор в итоге пал не в пользу них.
Мы это всё к чему. Никогда не страшитесь «напрасно» проделанной работы — если вы вообще что-то делаете, это неизбежно, и наоборот правильно — если у вас нет «нерабочих», «не вошедших» вариантов, вряд ли у вас какой-то суперкачественный продукт. Всегда львиная часть работы уйдёт «в стол», и пусть будет грубо сказано (в отношении не вошедшего в сборник), но безотходное производство существовало только в СССР (поэтому там однажды запретили манты - мол, как это так, «верхушка», «узелок», не идёт в пищу — сколько добра пропадает!). Собственно, чем это всё закончилось вы знаете. В общем, никогда не жалейте своей работы — на самом деле, труд практически никогда не бывает напрасен.
Если вы всё ещё не приобрели «Русский комикс», нашу самую большую и грандиозную работу — ещё не поздно заказать его на сайте: chernaya100.com
Осталось буквально пара сотен книг от тиража!

казе, войны с Наполеоном, тяжелая победа в Отечественной войне 1812 года и создание Священного союза монархов. Во втором томе рассматривается внешнеполитическая и военная история России времен Николая I. Непростые перипетии борьбы императора за поддержание традиционного порядка в Европе, очередное расширение границ и сохранение авторитета империи. Подробно рассмотрена череда событий, приведшая к трагедии Крымской войны. Это важная работа, так как она описывает внешнюю политику Российской Империи в период её пикового могущества и нам полезно изучать удачи и просчёты тогдашней российской дипломатии, верные и ошибочные оценки ситуации, правильное построение стратегии и жестокие стратегические ошибки. 1100 рублей за один том. 1950 за два. Для заказа по почте пишите в личные сообщения группы.

О том, сколько французский морской пехотинец получал за дополнительную работу по рытью траншей, как индейцы охотились за скальпами и как на них влиял алкоголь, каковы были правила ведения войны и почему форт никак нельзя было сдать до первых выстрелов. Всё это сопровождается картами и чёрно-белыми рисунками британского иллюстратора Ральфа Митчарда. Также в книге есть 20 цветных вставок с портретами полководцев и рисунками солдат. В приложениях книги рассказывается о типах артиллерии, родах войск, знаменитых офицерских семьях, видах индейских томагавков и так далее. Это прекрасный образец качественного исторического исследования. Однако при всём при этом, у книги есть один очень неприятный недостаток, о котором мы не можем промолчать. Она очень плохо издана и в ней множество опечаток (даже на корешке). Поэтому мы продаём её по заниженной цене. 450 рублей.
Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы.

лись фильмы с участием русских эмигрантов в советской России и т.д. Работа освещает жизнь русских кинематографистов-эмигрантов во всех основных местах проживания русской диаспоры за рубежом (Европа, Америка, Азия). В первый том включены материалы о периоде немого кинематографа в 1918—1929 года. Второй том охватывает период 1930—1980 годов. Основной объём тома составляют материалы, относящиеся к 1930-м годам. Также в томе представлена информация и о более поздних событиях — периода Второй мировой войны и послевоенного времени. Двухтомник снабжён огромным количеством иллюстраций. 1500 рублей за двухтомник. Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы.

ной, пограничной с Диким полем, Славяно-Сербии. Русские добровольцы были в Сербии в 90-х, а спустя двадцать лет сербы участвовали в боях на стороне ополчения Донбассе, а какие-то хорваты были в составе «Азова». Параллели между этими конфликтами напрашиваются, но разница очень велика. В политическом плане гражданскую войну в бывшей Югославии с войной на Донбассе роднит тот факт, что для замирения используется санкционное давление на формально не участвующие в нем государства. Но принципиальная разница в том, что на Балканах линии конфликта носили, как правило, межэтнический или межконфессиональный характер, а линия разлома на Украине прошла не по «естественным границам» электоральных предпочтений («линии Субтельного»), а была смещена на восток. Движение в ряде русскоязычных регионов было подавлено, и мобилизованные там сражались на стороне ВСУ. В ряде случаев можно говорить о том, что выпускники украинской школы стали сторонниками проекта «Единой Украины», выпускники советской — Новороссии. Линия раскола проходила и через семьи. В военном плане восстание на юго-востоке Украины ближе всего, на мой взгляд, к конфликту в Карабахе (здесь Украина — аналог Азербайджана начала 90-х). Сравнивать его с войной в Боснии не совсем корректно, потому что в этой югославской республике военные склады достались всем сторонам, создававшим свои вооруженные силы с нуля. А война на Донбассе начиналась как конфликт между плохо вооруженными ополченцами и добровольцами, с одной стороны, и украинской армией, поддержанной нацгвардией и различными военизированными формированиями, с другой. О характере боевых действий косвенно свидетельствует статистика ранений. Во время боевых действий в юго-восточной Боснии в 90-е гг. на первом месте как причина ранений русских добровольцев было стрелковое оружие, на втором — мины, а артиллерия как причина поражения личного состава занимала лишь третье место. Весной 2014 г. на Донбассе боестолкновения не приняли масштабный характер, поэтому также большую лепту вносило стрелковое оружие, но уже летом 2014 г. массированное применение техники на Донбассе изменило характер боевых действий. И отныне на пулевые ранения приходилось совсем небольшая часть поражения личного состава — порядка 10—15%, основной же причиной стали осколочные ранения, как результат воздействия артиллерии (до 80%). Но больше всего вопросов вызывает возможный финал. Для вооруженных сил целого ряда государств образцом проведения операции по усмирению мятежных регионов является «Буря», которая в августе 1995 года смела Сербскую Краину. Хорваты готовились к ней несколько лет, вооружая и тренируя свою армию. Напротив, сербы были измучены экономической блокадой и внутренними распрями, воевать были не готовы и не хотели. Хорваты поставили Краине мат в три хода (подробнее об этом есть в книге). Попытку повторить «Бурю» в Осетии с известными последствиями совершила Грузия в августе 2008 года, а Азербайджан так и не решился на свою «Бурю» в Карабахе. «Буря» на Донбассе явно планировалась (в частности, на конец лета 2015 г.), но будет ли она?» На фото: РДО-2 и чета Бобана, декабрь 1992 года. На фото присутствуют герои книги - Ас, он же Александр Мухачев, Игорь-Монархист, более известный как Игорь Стрелков, и Петр Малышев.
Книгу можно приобрести у нас за 650 рублей.
Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы.

ге американцы одержали эффектнейшую победу над иракской армией, продемонстрировав высокую боеспособность и смертоносность своей военной машины. Однако и они не избежали ошибок. Как во время войны: атака «Апачей» под Кербелой, ремонтная рота в Насирии, случайное убийство журналистов и обстрел колонны российских дипломатов. Так и после неё, когда они были вынуждены вести долгую партизанскую войну, стоящую им очень дорого.
Подробно об истории иракской войны, причинах поражения иракской армии и недостатках американской, а также о следующих за победой США событиями можно прочитать в книге Ильи Топчего, которую он написал, опираясь на англоязычные и (пожалуй, впервые) иракские арабоязычные источники. Также в ней Топчий развенчивает миф про купленных иракских генералов.
Книга редкая, самиздат с тиражом всего в 200 экземпляров. Одно из немногих русскоязычных исследований на эту тему. В связи с хаосом и неразберихой на Ближнем Востоке работа очень актуальна и полезна. В нашей лавке её можно приобрести за 450 рублей.
Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы.

18 томов свода «Древнейшие источники по истории народов Восточной Европы». Заметим, что название хрестоматии не отражает весь пространственно-временной охват анализируемых материалов: это колоссальное издание содержит и созданные задолго до появления Руси источники (античные), и источники раннего Средневековья, свидетельствующие не столько о Руси, сколько о Восточной Европе вообще. Несмотря на все трудности, авторы смогли синтезировать весь разнообразный материал в целостный текст (примерно в 1500 страниц), оснащая все приводимые фрагменты богатыми филологическими и историческими комментариями. Например, в первый том вошли выдержки из произведений греческих и римских авторов: Гомера, Страбона, Плутарха, Клавдия Птолемея, Овидия, Гая Плиния Старшего, Корнелия Тацита и многих других. Второй том содержит отрывки из работ византийских авторов: Сократа Схоластика, Прокопия Кесарийского, Феофана Проповедника, Константина Багрянородного и других. Третий и четвёртый том — восточные и западные источники, а пятый — древнескандинавские письменные памятники. Таким образом, хрестоматия носит научно-справочный характер, включает биографические сведения об авторах и их произведениях, этнографический, географический и именной указатели, а также генеалогические таблицы. Хрестоматия «Древняя Русь в свете зарубежных источников» всегда ждёт вас в нашей книжной лавке по адресу Биржевой переулок 4. Каждый из томов стоит по 550 рублей, пятитомник полностью стоит 2400 рублей.
Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы.

езумных исследователей, не читал. И вряд ли многие будут. По этой простой причине мало кто в принципе до сих пор понимает, что это вообще за человек-то был. Так что Дмитрий Евгеньевич решил заботливо скомпоновать в хронологическом порядке всё самое-самое важное из работ Ильича в одной книге, предоставив возможность читателям, наконец, понять мировоззрение властного вождя октябрьской революции, его человеческие качества и способ мышления. Без советских штампов и стереотипов. 1600 рублей в нашей лавке, доступна к заказу почтой.

щиков, очень почтенный человек, объявил наотрез своему сыну, что он лишит его наследства, если он выучится по-русски; а не так давно, в присутственном месте один из заседателей, увидав бумагу, писанную по-русски, скомкал ее и бросил в сторону, восклицая: das verfluchte Russisch! (Проклятый русский язык!). «От присоединения Остзейского края к России до введения общего Городового Положения в 1784 году русские находились вне общества граждан, но пользовались особенным покровительством верховной власти; со введения Городового Положения они вошли в состав городского общества, и так как через это они были уравнены во всех отношениях с немцами, то правительство перестало заботиться об их участи; но по восстановлении прежнего муниципального устройства в 1797 году императором Павлом они утратили права, приобретенные ими в составе городского общества и, уже не пользуясь как прежде защитою правительства, подверглись гонению в полном смысле этого слова». За этот труд Самарин посидел в Петропавловской крепости и имел строгий разговор с Николаем I. Император был далёк от русификаторской политики в западных окраинах, ставшей популярной в Империи только спустя половину столетия. Во времена же Самарина сословия были важнее нации. По сей день актуальная работа. Издана в дореформенной орфографии. 730 рублей в нашей лавке. Для заказа по почте пишите в личные сообщения группы.

и приматов и генеральном противопоставлении силы и хитрости, «Илиады» и «Одиссеи» у древних греков. Героями книги Фридмана становятся библейские Давид и Голиаф, мильтоновский Сатана, Сунь Цзы и Макиавелли, а также генерал наполеоновской армии Анри де Жомини и прусский военачальник Карл фон Клаузевиц, воевавший за русских при Бородино. Книга Клаузевица «О войне» (1830) оказывается олицетворением идей, против которых выступает Лев Толстой, именуемый Фридманом «антистратегом». Карл Маркс, Александр Герцен и Михаил Бакунин как герои главы «Стратегии снизу» обозначают революционные подходы в классовой борьбе, а бизнес и менеджмент описываются новейшими теориями игр, бихевиоризмом и другими примерами, демонстрирующими пределы рационального выбора. Так, через мифы и каноны, историю войн и политику Фридман приходит к общей теории стратагем и сценариев, актуальных в современной социологии, кинематографе и бизнесе. 1200 рублей в нашей лавке. Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы.

любителям путешествий и просто эстетам.
2000 рублей в нашей лавке.

упёртый ему в живот. В один миг он понял обстановку. «Прошу прощения», — сказал он, и инцидент был исчерпан». Из интервью Бубликова газете New York Times. Бубликов был депутатом IV Государственной думы от Пермской губернии. Именно он 28 февраля 1917 года приказал остановить царский поезд, вышедший из Ставки в Царское Село для того, чтобы чуть позже арестовать и конвоировать Государя. После октябрьской революции он уехал в США, где в 1918 году написал эту книгу. Одна из ключевых книг о февральских событиях 1917 года. 550 рублей в нашей лавке. Для заказа по почте пишите в личные сообщения группы.

ебные грезы» — один из самых первых ярославских кинотеатров.
Либкен был по сути создателем первого в России мультиплекса, организовав в собственном доме на первом этаже колбасный магазин, на втором этаже кинотеатр и киностудию, и, наконец, на третьем этаже публичный дом! Все три этажа пользовались успехом у посетителей.

вказа и Крымского ханства, Джамал Якубович Рахаев собрал в своей книге уникальный материал. В представленной монографии собраны редкие архивные источники, многие из которых публикуются впервые (вроде русско-османских и русско-персидских договоров). Данные о количестве солдат, оружия и продовольствия, интересы местных элит, их взаимоотношения, торговля с Россией, Османской империей и Крымским ханством, заговоры, интриги при заключении мирных соглашений и открытые столкновения — всё это запечатлено в документах эпохи. Татары, персы, турки и многочисленные народы Кавказа бились за влияние в этом регионе, но покорили его русские. Всё это результат продуманной Восточной политики Петра I, а о том как она выстраивалась и видоизменялась — в книге «Политика России на Северном Кавказе в первой четверти XVIII века». Книга выпущена издательством университета Дмитрия Пожарского. 600 рублей в нашей лавке, заказы почтой через личные сообщения группы.

переселенца во всевозможных отрицательных качествах, которые не скупится ему приписывать городской работодатель. По близорукости своей, он не видит, что крестьянин принес на рынок свою мускульную силу не как рабочий профессионалист, а с исключительною целью заработать как можно скорее и как можно больше тех самых денег, которых ждет от него семья для устройства хозяйства. Он нисколько не заинтересован в создании для себя репутации преданного хозяину работника, а тем более ему не приходит в голову заботиться об установлении благоприятного общественного мнения о переселенцах. Сегодня его наняли за 8 рублей в месяц и он работает скорее и лучше туземца, но лишь до тех пор, пока не услышит о месте с более высоким гонораром. Тогда он оставляет первого хозяина и переходит ко второму, а как только ему из дому напишут, что изба уже готова и надо приступать к обработке поля под озимь, — никакая сила не удержит его в городе, и он спешит к земле, его единственной прочной привязанности, с которой у него установилась связь не внешняя, денежная, а внутренняя, духовная, как у профессора с наукой, у адвоката с судом, у художника с кистью, у музыканта с инструментом. Частая перемена мест и постоянное, настойчивое стремление переселенца, увлекаемого «властью земли», в деревню, понятно, раздражают работодателя, который, глядя на вещи с эгоистической точки зрения интересов хозяина, игнорирует интересы рабочего и считает себя обиженным, а нанимающегося переселенца распущенным лентяем. А между тем оба они правы, по пословице: «рыба ищет где глубже, а человек где лучше». Во все время пребывания членов переселенческих семейств в г. Ташкенте ими поддерживаются оживленные сношения с домашними, оставшимися в поселках, и Чимкентская почтово-телеграфная контора бывает в это время обременена мелкою денежной корреспонденцией на имя крестьян окрестных селений от их родственников, зарабатывающих деньги в Ташкенте. Оставшийся в усадьбе глава семьи и сам не упускает случая заработать копейку. Средством к этому ему служит извозный промысел. В промежутках свободного времени, при кладке избы или при полевых работах, он сейчас же едет в место вечно дешевого хлеба, г. Аулие-Ата, покупает там муку и везет ее в Чимкент, где и продает с выгодою, остающеюся ему в виде вознаграждения за провоз. Обыкновенно в подобных случаях крестьянин продает только то количество муки, которое возвращает ему затраченный капитал; остальную же часть — свой чистый барыш — он везет в селение для продовольствия собственной семьи. В текущем году, кроме подобных средств заработка, явился в виде хорошего подспорья заработок от казенного подряда на перевозку телеграфных столбов из Сайрама по станциям почтового тракта в пределах Чимкентского уезда. Вот в коротких словах тот сложный механизм экономической жизни новосела, который разрешает ему трудную задачу, как встать на собственные ноги в чужом краю на грошовое в сущности казенное пособие. Таким образом, сумма накопления богатства егорьевских крестьян образуется из трех слагаемых: 1) личный труд на усадьбе и наделе, 2) продажа избытка труда на ташкентском рабочем рынке [говорю «ташкентском», потому что он главный, но в Чимкенте также имеется спрос на крестьянский труд, хотя и в слабой степени] и 3) доход от местных промыслов. Нелишне будет оговориться, что это — общая только схема устройства хозяйства новосела, а каждая семья на разные лады варьирует мелкие детали выполнения подобного плана. Так, например, в селении Егорьевском есть несколько мордовских семейств, занимающихся вязанием из козьего пуха так называемых оренбургских платков. Этот кустарный промысел дает новую доходную статью. Платки сбываются в Ташкенте по цене от 4 до 18 рублей за штуку. Кроме платков, здесь занимаются еще вязаньем бумажных скатертей. Пока платковый промысел развивается туго и, главным образом, вследствие необходимости, за неимением собственных коз, покупать пух у киргиза, который, не позволяя вычесывать своих коз, как то обыкновенно принято, продает крестьянам козью шерсть, из которой те уже выбирают пух. Такой способ получения сырья, кроме кропотливости, дает материал низкого качества, и местные мастерицы с нетерпением ждут того времени, когда будут иметь собственных животных, — и время это не за горами. Угодья егорьевцев так хороши, что скотоводство, без сомнения, разовьется здесь очень быстро. Селение расположено в предгорьях Алатау, и горная растительность в избытке обеспечивает потребность в корме для скота. Можно ожидать со временем развития здесь сыроварения. По крайней мере этого настойчиво желаешь, когда пьешь особенно вкусное молоко егорьевских коров, отдающее специфическим приятным запахом горных трав, о которых так восторженно отзываются путешественники по Швейцарии. Кроме платочниц, в Егорьевском имеется несколько портных и сапожников, которые в зимнее время ходят по селам и работают по найму. Средний заработок в течение трех зимних месяцев колеблется между 25 и 30 рублями. Работают поштучно; за шитье пары сапог берут 45—50 коп., шубы от 1 р. до 1 р. 20 коп., при хозяйских харчах. Каждый из них мечтает со временем заняться изготовлением платья и обуви дома и потом уже вывозить товар на базар, но вряд ли возможно будет осуществить вскоре подобные надежды, так как, во-первых, современный сапожник или портной не имеет средств для ведения дела за свой счет, а во-вторых, в области нет еще сельских ярмарок, а значит, и тех скупщиков, которые в России поддерживают подобных кустарей. Как известно, в отношении устройства сельскохозяйственного быта наших туркестанских переселенцев проявляется много энергии и заботливости, и в настоящее время, когда земледельческая промышленность крестьян приняла более или менее правильное течение, настала пора, по крайней мере в старых селениях, обратить внимание на развитие кустарной промышленности. В этой области народного труда открывается широкое поле деятельности для будущего инициатора: нива уготована, ждет сеятеля и обещает богатую жатву. Верстах в 15 вьючного пути через горы от селения Егорьевского лежит другое пригородное селение Чимкентского уезда, Дорофеевка, отстоящее от уездного города также в 30 верстах и связанное с ним проселочною дорогою. Оба эти селения основаны одновременно, только в состав 106 дворов Дорофеевки вошло больше перекатной голи, и потому оно менее устроено и крестьяне еще нуждались в казенной помощи зимою текущего года. В настоящее время [май месяц 1893 г.] численность рогатого скота дорофеевцев определяется цифрами: 168 волов, 66 коров, 53 штуки мелкого скота; кроме того, имеется 41 лошадь и 70 овец, из которых 20 русской породы. Предпочтение волов лошадям объясняется преобладанием в селении малороссов: на 106 семейств их приходится 72, т. е. 67%. Дорофеевцы для поездок в Ташкент проложили прямую дорогу через горы, выезжая на почтовый тракт близь станции Бекляр-бек. Весь этот путь равняется 85 верстам. Для всех новоселов, на первое время особенно, тяжелою общественною обязанностью является служба старостою или сотским. Помимо того, что эти должностные лица обязаны безотлучно находиться в деревне, а значит, и лишиться возможности заработка на стороне, разношерстый «мир» доезжает их разными неурядицами и делает службу весьма тяжелою в отношении душевного спокойствия. Чтобы равномернее разделить подобную тяготу, дорофеевцы избрали только старосту; обязанности же сотского понедельно несут все домохозяева поочередно, и это, кажется, единственное на Руси селение, практикующее подобный способ отправления общественной службы. Параллельно селению тянется стеною Алатавский хребет. Вычурные вырезы его вершин красиво оттеняются голубым небом. К вечеру на «грудь великанов» сползаются облачка, и тогда золотые лучи заката придают виду картинный характер. В горных ущельях водятся дикие свиньи и дикобразы, и дорофеевцы в течение всей зимы не дают отдыха казенным винтовкам.» И. И. Гейер. По русским селениям Сыр-Дарьинской области. (Письма с дороги). Т. I. Чимкентский уезд. — Ташкент, 1893.

одной из причин, почему они проиграли. Однако, какие-то политические взгляды у Колчака всё-таки были и за время гражданской войны они стремительно менялись. Об этих взглядах, об идеологии белых в Сибири в её различных аспектах (национальных, политических, экономических, социальных) в нашей лавке есть монография Владимира Хандорина, в которой предпринимается попытка осмыслить причины исторического поражения белых. Её можно приобрести у нас в Биржевом переулке за 770 рублей. Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы.

присутствовалъ или, пожалуй, предсѣдательствовалъ, но обыкновенно, выяснивъ допросами сторонъ ихъ обоюдныя претензіи и счеты, самое рѣшеніе я представлялъ съѣзду, причемъ высказывалъ и свое мнѣніе. Только въ тѣхъ случаяхъ, когда въ членахъ съѣзда замѣтно было сочувствіе къ мужу, я доводилъ дѣло до конца и затѣмъ только спрашивалъ мнѣнія членовъ, доказывалъ неправильность ихъ взглядовъ, и когда въ пользу жены составлялось большинство — объявлялъ постановленіе. Просили о разводѣ всегда женщины — оно и понятно: вѣдь разводъ зависитъ отъ мужа, и если ему въ тягость брачныя увы — онъ самъ и дастъ себѣ разводную. Иногда мужъ и соглашается на разводъ, но требуетъ назадъ калымъ — женщинѣ опять приходится идти въ судъ. У насъ принято было, что всякая женщина, являясь передъ судомъ, непремѣнно открываетъ лицо. Члены съѣзда не находили въ этомъ ничего оскорбительнаго для женской чести, а мулла Назаръ доказалъ, что въ коранѣ ничего нѣтъ о покрывалахъ {Женщины закрываютъ лицо густою, черною волосяной сѣткой и затѣмъ на голову накидываютъ воротникъ халата безъ рукавовъ. Рукава, пожалуй, и есть, но они сшиты вмѣстѣ и болтаются назади, достигая до полу.}, что этотъ обычай введенъ здѣсь насильно какимъ-то завоевателемъ. Итакъ, мужчины относятся въ открытому на судѣ лицу женщины довольно безразлично. Нельзя того же сказать о самихъ женщинахъ: привычка ли, жеманство, кокетство или и въ самомъ дѣлѣ чувство стыдливости играетъ тутъ, роль, но не всѣ охотно подчиняются правилу. Упорнѣе всего отстаиваютъ свое покрывало старушки, но когда покрывало будетъ наконецъ снято — громкій хохотъ развеселившихся судей служитъ наградою ея стыдливости.
— Чего боялась?— спрашиваютъ ее.— Слава Богу, мы всѣ остались живы, никто отъ красоты твоей не померъ! Обыкновенно въ такихъ случаяхъ я въ сотый разъ пояснялъ, почему мы требуемъ открытаго лица. Члены съѣзда это уже знали, но мнѣ казалось необходимымъ, чтобы и женщина знала: тогда у ней не останется воспоминанія о ненужномъ насиліи, да и другимъ она разскажетъ, почему русскій судъ не терпитъ покрывала. Почему я знаю, что истица, свидѣтельница, отвѣтчица — именно тѣ лица, за кого себя выдаютъ? Развѣ не бывали примѣры, что подъ женскимъ платьемъ, подъ ея покрываломъ, скрывались и мужчины? Понятно впрочемъ, что если женщина рѣшилась наконецъ обратиться къ нашему суду — значитъ, ей плохо, значить, у своихъ она защиты не находить. Мужья такъ деспотически и подчасъ такъ жестоко обращаются со своими женами, что я принялъ за правило всегда поддерживать женщину. Скажутъ, что это не безпристрастно, что судья не долженъ руководствоваться предвзятыми взглядами и т. д. Но вѣдь моя поддержка только-что уравновѣшивала шансы, потому что члены съѣзда обыкновенно симпатизировали мужу. — Какъ пришла къ вамъ баба жаловаться — вы ужъ за нее горой, — замѣтилъ разъ одинъ изъ судей. — Эльбетте (конечно), — отвѣтилъ я, и разсказалъ побасенку, какъ овца пришла на судъ въ волкамъ.— Кто же ее защитить здѣсь, если и я буду молчать? — Такъ-то такъ, да вѣдь этакъ, пожалуй, отъ насъ разбѣгутся всѣ жены! — А ты обращайся съ женой по-человѣчески — вотъ и не пойдетъ въ судъ. У тебя же три жены, а вѣдь ни одна до сихъ поръ не жаловалась. Хорошій человѣкъ ласковъ и добръ въ женѣ, а дурному не надо давать воли.... Какъ обращаются подчасъ туземцы съ женами можно судить, напримѣръ, хоть изъ того, что девять-десятыхъ жалобъ возникаютъ изъ-за побоевъ. Одна показываетъ разсѣченную серпомъ руку, другая пробитую камнемъ голову, третья натертыя кандалами раны на рукахъ и ногахъ и т. д. Прибавьте къ этому, что одинъ ревнивецъ выжигаетъ раскаленнымъ желѣзомъ дѣтородныя части у двоихъ своихъ женъ; другой совсѣмъ убиваетъ жену за то, что она не такъ нѣжно его любитъ, какъ его покойнаго брата {По мусульманскому закону, вдова можетъ выдти только за брата покойнаго мужа или ужь вовсе не выходить ни за кого.}. Ко всему этому надобно вспомнить, что за истязанія, увѣчья и даже за убійство жены туземецъ не несъ почти никакой отвѣтственности. Мнѣ всегда тяжело было отказать женщинѣ въ просьбѣ о разводѣ: я боялся дурныхъ для нея послѣдствій со стороны оскорбленнаго ея жалобою мужа. Въ такихъ случаяхъ я обыкновенно требовалъ письменнаго поручительства старшинъ и родственниковъ мужа, которые обязывались наблюдать за поведеніемъ его въ семьѣ, а за увѣчья и за жизнь жены отвѣчали куномъ. Если родственники отказывались ручаться за мужа, то кто былъ худшій для него приговоръ, и жена освобождалась. Фактъ простыхъ побоевъ, при замкнутости семейнаго быта осѣдлыхъ туземцевъ, рѣдко могъ быть подкрѣпленъ свидѣтельскими показаніями. Если никакихъ слѣдовъ побоевъ не сохранилось, то мужъ обыкновенно отрицалъ этотъ фактъ; сосѣди рѣдко выскажутся не въ пользу мужа, деревенскія власти тоже, и бѣдную женщину приходится возвратить мужу, въ ожиданіи на будущій разъ боевыхъ знаковъ или увѣчья. Когда эти знаки и увѣчья на лицо, когда отрицать факта невозможно — мужъ обыкновенно увѣряетъ, что жена его не слушается, не чинитъ ему халата, не моетъ бѣлья, бранится съ нимъ или заглядывается на чужихъ… Именно такими доводами оправдывался одинъ сартъ, чуть не убившій жену камнемъ. — Если твоя лошадь заупрямится, что ты съ нею сдѣлаешь?— спрашиваю. — Стегну нагайкой. — А не лучше-ли зарѣзать? — Денегъ стоитъ. — Ну, а если лошадь лягнетъ? — А я ее палкой. — Отчего не серпомъ, не саблей? — Денегъ стоитъ. — Итакъ, съ лошадью ты лучше обращаешься, чѣмъ съ женой — жена, Значить, ничего не стоить. Ну, если ты ею не дорожишь — зачѣмъ отказываешь въ разводѣ, зачѣмъ не отпускаешь? — Да я согласенъ отпустить, только пусть она калымъ возвратить. — Какъ великъ калымъ? — Сорокъ тиллей деньгами, двѣ лошади хорошихъ, пять, халатовъ адрясовыхъ да на угощеніе пошло два батмана бринчу (рисъ и шесть барановъ). Присутствующіе оцѣнили примѣрно лошадей въ 120 p., халаты въ 40 p., рисъ въ 12 р. и барановъ въ 18, а все въ 190 р. Съ сорока тиллями это составляетъ 342 р. Жена не отрицаетъ того, что она не заботится о мужниной одеждѣ, но оправдывается тѣмъ, что мужъ ее не одѣваетъ, кормитъ какъ собаку, бьетъ, и все изъ-на того, что задумалъ взять еще другую жену. Жена дѣйствительно была одѣта въ разорванномъ до-нельзя халатѣ, — но этой вывѣскѣ я уже не вѣрилъ: одна бойкая старуха, живя не подалеку отъ управленія, снабжала такими халатами всѣхъ просительницъ, въ разсчетѣ разжалобить русскихъ. Мужъ отвѣтилъ, конечно, что онъ и кормитъ и одѣваетъ жену какъ слѣдуетъ, а такой халатъ, какъ теперь на ней — ему и самому стыдно было бы позволить надѣть, вѣрно, достала у какой-нибудь нищей. Что касается до другой жены, то это его дѣло, и позволенія у первой жены ему спрашивать не приходится. — Прекрасно, значить, ты нарочно мучишь жену, чтобъ заставить ее хлопотать о разводѣ, а самъ думаешь взять съ нея назадъ калымъ и на эти деньги достать новую жену помоложе? Этакъ ты и будешь все мѣнять женъ — за одинъ калымъ перемѣнишь ихъ хоть десять! Мужъ не могъ удержаться отъ улыбки: такъ ему показалось это заманчиво. Дѣло казалось мнѣ достаточно яснымъ: мужу приглянулась другая, онъ задумалъ взять ее въ жены. Старая жена отступаетъ на второй планъ и, какъ постылая, не видитъ больше ласки. Она обижена, ревнуетъ и мстить по-своему: небреженіемъ о хозяйствѣ. Начинаются ссоры, открытая война и побои… Мужу невыгодно отпустить даровую работницу, и развода онъ ей не даетъ. Жена понимаетъ, что ее удерживаютъ только для работы, и рѣшается сложить руки, чтобы потерять цѣну и въ смыслѣ работницы — авось мужъ прогонитъ какъ дармоѣдку! Побои усиливаются. Жена, наконецъ, не въ силахъ терпѣть долѣе и съ помощію родныхъ, тайкомъ, спасается въ Той-Тюбе подъ защиту русскихъ. Ясное дѣло, что возвратить ее мужу — все равно, что отдать на казнь. Я уговариваю упрямаго сарта дать самому разводъ и, въ виду рѣшительнаго отказа, выдаю женщинѣ отдѣльный видъ. Въ другомъ случаѣ, когда обстоятельства дѣла склонили членовъ съѣзда присудить въ пользу мужа возвращеніе калыма (она, по сварливости характера, всегда первая начинала ссору, мужъ неистово ее колотилъ), я нашелъ это несправедливымъ. Сварливость жены, по отзыву самого мужа и сосѣдей, проявилась только въ послѣдніе два года. Замужемъ она 15-ть лѣтъ и все время жила съ мужемъ согласно. Работницы у нихъ нихъ не было. Я думаю, что бѣдная женщина просто устала. На судѣ она съ воплями и слезами объявляетъ, что къ мужу ни за что не пойдетъ — довольно онъ ее билъ. Мужъ соглашается отпустить ее, но безъ жены ему никакъ нельзя, а денегъ у него на это нѣтъ, и потому онъ требуетъ возвращенія калыма. — Ты хочешь, чтобъ жена вмѣсто себя поставила тебѣ другую? — Зачѣмъ, и самъ найду. — Хорошо; ты найдешь себѣ другую жену, а взгляни: можетъ ли твоя жена найти себѣ другого мужа? Она уже стара {Дѣвушки выходятъ замужъ нерѣдко 12--13-ти лѣтъ. Немудрено, что въ 25 лѣтъ онѣ уже старухи.}, непосильная работа и нужда сгубили ея красоту прежде времени. Это ее возьметъ? Будетъ она жить у родныхъ… тамъ работницъ много… она отдохнетъ — вотъ и весь ея барышъ. Откуда ей взять денегъ? Если бы она была помоложе — можетъ быть кто-нибудь и нашелся бы внести за нее твой калымъ, да и то за женщину, самъ знаешъ, цѣна не та, что за дѣвушку. — Ну, хорошо, сбавлю, такъ и быть, пять тиллей (19 руб.), — объявляетъ мужъ. — Сколько же всего тебѣ придется? — Да вотъ считайте: калыму двадцать тиллей (76 рублей), лошадь, два адрясовыхъ халата и три простыхъ, три барана, батманъ бринчу. — Хорошо: 76 да 40 — вѣдь лошадь не то, чтобы очень уже хорошая? да 22 за халатъ, да 9 за барановъ, да 6 за рись — всего 153 рубля.— Пять тиллей ты сбавляешь — остается 134. Сочтемъ теперь сколько ты ей долженъ. — Я ничего не долженъ. — Вотъ сейчасъ посмотримъ. Сколько стоить нанять работницу на мѣсяцъ?— обратился я къ казіямъ. — Смотря какая — дешевле пяти кокановъ (коканъ равенъ 20 копейкамъ) нельзя. — Мнѣ кажется, это вы сказали дешево: вѣдь у насъ простой мердекяръ (чернорабочій) получаетъ въ день не менѣе кокана, значитъ въ мѣсяцъ до 6-ти рублей, а по вашему счету бабѣ придется за весь день только 3 вопейм!— Но, хорошо — положимъ и такъ. Въ годъ значитъ 12 рублей.— Ты вѣдь до сихъ поръ не жаловался на лѣность жены? — спросилъ я мужа. — Да что-жь — ничего, работала, что нужно. — Я вѣдь знаю, какъ у васъ работаетъ женщина: ты толчешься на базарѣ, а пріѣхалъ домой — сейчасъ на-бокъ, отдыхать отъ великаго труда; жена толчетъ въ ступѣ просо тяжелымъ пестомъ, а ты и не пошелохнешься помочь. — Мужчинѣ это неприлично. — Такъ, вотъ если ужъ считать твою жену женою, то какъ работницѣ ты долженъ бы ей платить 12 р. въ годъ, а въ 15 лѣтъ это выйдетъ 180 рублей. Скинемъ два года, что ты не доволенъ ею, остается 156 рублей. Молодость ея, красота, которую ты у нея взялъ — это все не въ счетъ. За одну работу ея ты уже долженъ 156 рублей. Она же должна только 134 — значитъ за тобой остается еще 22 рубля. Поручивъ муллѣ Назару покончить дѣло такъ, чтобы женѣ ни въ какомъ случаѣ не пришлось приплатить, я вышелъ на свѣжій воздухъ. Черезъ полчаса старикъ разыскалъ меня въ саду и показалъ листокъ, покрытый печатями членовъ съѣзда; самая крупная и выше всѣхъ приложенная — это его собственная. — Десять тиллей рѣшили въ пользу мужа… пусть ему половину калыма вернутъ…— несмѣлымъ голосомъ заговорилъ онъ. — Дай-ка сюда приговоръ, — протянулъ я руку; пойди теперь въ мехкеме, да и скажи казіямъ, чтобы составили другой — жена не должна платить за свои пятнадцать лѣтъ службы и за побои. Такъ и сдѣлано. Были и такіе случаи, что мужъ и самъ не хотѣлъ оставлять у себя жену, за ея благосклонность ко всѣмъ холостымъ, и требовалъ только возврата ему калыма. Если показанія сосѣдей подтверждали доводы мужа, то обыкновенно дѣло рѣшалось въ его пользу, и родственники жены присуждались къ уплатѣ (почти всегда съ разсрочкой) болѣе или менѣе значительной части калыма, смотря по числу прожитыхъ супругами лѣтъ. Чѣмъ дольше служила жена, тѣмъ меньше она платитъ мужу при разводѣ»
М. Терентьевъ. «Туркестанъ и туркестанцы». «Вѣстникъ Европы», NoNo 9--11, 1875

азовательных учреждений Санкт-Петербурга — школа № 77 с углубленным изучением химии. О жизни Сары Биллер на родине, в Петербурге, при императорском дворе, и о её самоотверженной работе в Свято-Троицкой общине сестер милосердия написана книга. Эту книгу вы можете найти и приобрести у нас в лавке за 310 рублей.
Для заказа по почте пишите в личные сообщения группы.

е всем нашим читателям.
«Женщина — исподнее существо. Договаривают: «и — преисподнее». - Нет, она небесное существо.»
В. Розанов.

них богов одни перешли к нам; здесь, может быть, и нет Венеры, но царство Бахуса очевидно». Впрочем, может быть, это все мои преувеличения и из намеков я построил действительность. Иду дальше, подхожу к какой-то арке, соединяющей два здания, и вижу монаха ли, послушника ли, идущего уже явно нетвердою, виляющею походкой и вытянув руки. «Ну, пьян так, что на ногах не держится, и ищет, за что бы ухватиться и поддержаться». Я смотрел с отвращением, но, подойдя ближе, с удивлением увидел, что это — слепой. Вынув гривенник, кладу ему в протянутую руку (слепой-калека, сам не может пропитываться). — На что? — переспросил он. Голос резкий, громкий. — Милостыня. — Я милостыни не беру. Не нуждаюсь. И он отстранил руку. Сконфузившись, я сказал, чтобы он поставил свечку над могилой преосвященного Ионафана. — Это могу. И он положил гривенник в карман подрясника. — На что же ты, голубчик, живешь? — На свои средства. Звонарь. Исполняю должность звонаря здесь. — Звонаря? Но ведь это надо лазить на колокольню? Как же при слепоте? Он, нащупав дверь и замок, отпер ее. — Так что же? Слепота не мешает. Я везде хожу и все делаю. И, главное, такой бодрый и крепкий голос, глубоко уверенный в каждой ноте, при очевидной старости монаха ли, послушника ли. — Вы что же, монах будете? — Рясофорный. Я рясофорный монах. (То есть имеющий рясу-мантию, довольно величественную.) Это значит в монашестве то же, что у нас столбовой дворянин. Я стал вежливее и все удивлялся полуудивлением. — Не хотите ли у меня чаю откушать? Я и мои спутники поблагодарили его, но обещали зайти на обратном пути, отслужив предварительно панихиду по Ионафану. Пошли и отслужили по доброму владыке. Мир праху твоему, воистину пастырь добрый. Любопытство наше было возбуждено, и мы решили завернуть в келью слепого звонаря. Она помещается в фундаменте ли церкви или в толстой старинной стене я не разобрал хорошенько. Во всяком случае три ступеньки от двора ведут вниз, в углубление. И стоит одиноко, не примыкая ни к каким другим кельям. Похоже на сторожку именно звонаря. Вошли. Все чисто прибрано. Просторно, хоть и не очень. На стенах почему-то несколько часов. На комоде тоже часы. Посреди комнаты новенькая фисгармония. За нею кровать. Прибрано и чисто, но странно. — Чья же это фисгармония? — Моя. — Кто же на ней играет? — Я играю. — И в голосе его удивление на мои вопросы. — Как играете, когда вы слепы? Ведь вы не видите клавиш: куда же вы ударите пальцем? Не отвечая, он сел за фисгармонию, издал несколько приятных аккордов. — Что же вам сыграть, светское или духовное? У «рясофорного монаха» мы решались выслушать что-нибудь духовное. Я попросил из пений на Страстной седьмице. Но как в пении это хорошо, так на фисгармонии выходило «не очень». Или слух не приучен, или уже те протяжные и монотонные звуки так и сообразованы только с человеческим голосом. Правда, «играть» и «петь» — какая в этом разница! Вероятно, звуки симфоний показались бы тоже нелепыми, попробуй их выполнить через пение. Была игра, и правильная игра. Я вспомнил «св. Цецилию», слепую музыкантшу католической церкви. Право, этот деятельный русский монах мне нравился не менее. На этот миг. Оставив клавиши, он заговорил (на мои вопросы): — Рано ослеп. Ребенком. Света и не помню. Играю, потому что слух есть. Я все звоны здесь установил, до меня была нелепость, нелепый звон, не музыкальный и не согласованный. Так как я не понимаю в звоне, то и не мог очень понимать его разъяснений. Но определение «нелепый звон», несколько раз твердо им сказанное, запомнил хорошо. Скорей из направления и тона его объяснений я понял только, что наука звона мудреная и сложная, требующая понимания музыки, гаммы; что требуется подбор колоколов и проч. — И в Ростове Великом звоны я же устанавливал. Там пять звонов. (В цифре могу ошибаться.) Он говорил явно о системе звона, о методе и тоне, что ли, не понимаю. Очевидно, однако, по твердости и уверенности объяснений и по высокой разумности всей речи, что он был высокий художник этого, в сущности, очень важного дела. Наблюдали ли вы, что по звонам, например, различаются католическая и наша церковь? В католической церкви колокольный звон точно мяуканье кошки. Так вкус выбран. Что-то крадущееся и стелющееся, «иезуитское», у нас звон точно телка бредет. Басок, тенорок и дискант — все в согласии. «Хоровое начало» славянофилов? Не знаю. Во всяком случае для городов и весей русских выбор характера колокольных звонов куда важнее «filioque», в котором никто ничего не понимает. Мелодично-грустный «вечерний звон» русских церквей скольких скептиков и сатириков удержал от протеста, критики и сатиры; и, может быть, только благодаря мягкому вечернему звону у нас никогда не зародился ни Вольтер, ни Ренан.»

этой борьбе, по тем или иным случайным обстоятельствам или неслучайным желаниям что-либо урвать, как-либо нажиться или устроить пакость России, пользуясь её смутой. Все эти чехи и мадьяры, с одной стороны, уравновешивали в борьбе друг друга (лучше сказать — нейтрализовали) и, с другой стороны, очень себя рекламировали, кричали о своих делах на весь свет. Особенно чехи, помешавшие карты России, где восточная часть Европейской России и вся Сибирь были «завоёваны» доблестью 30 000 чехов. Фактически они повоевали очень немного на Волге, а потом безобразничали в тылу, принося вред национальным русским силам. С фронтов и чешские легионы, и латышские полки как-то быстро исчезли, и дрались (увы!) русские с русскими. Мне вовсе не хочется проклятую революцию считать каким-то русским народным или национальным делом, но так как-то уже выходит и, переоценивая старое, не хочется отдавать иностранцам даже свои пороки, свои грехи. Даже как-то обидна для национального чувства мысль, что вот было бы у большевиков несколько тысяч латышей и мадьяр, и 150 миллионов русского народа ничего не могли сделать. Или: обидели большевики чехов (ведь в большинстве — рвань, не хотели выполнить своего долга в Великой войне и сдавались нам, прикрываясь высокими идеями о славянстве и проч.), восстали против большевиков 20—30 миллионов русских от Волги до Тихого океана. Не беспокойтесь, братушки-предатели, восстали бы и без вас, может быть и позднее, да дела, наверное, без ваших грабежей и предательств пошли бы лучше и не пришлось бы большевикам разыгрывать роль спасителей России от иностранных интервентов и их «русских наймитов». Безусловно, роль иностранцев сильно преувеличена и раздута». Командир Ижевско-Воткинской бригады, полковник Авенир Ефимов (1888—1972) в письме поручику Филимонову. Фрагмент взят из сборника воспоминаний «С ижевцами и воткинцами на Восточном фронте». Издание включает в себя статьи Ефимова из эмиграции, публикующиеся впервые. Большая часть книги посвящена событиям последнего этапа Белой борьбы в Приморье, в том числе знамениому Хабаровскому походу зимы 1921–1922 гг. 700 рублей в нашей лавке, заказы почтой через личные сообщения группы.

изъ свиной щетины! Кто-то шепнулъ, что мечеть съ умысломъ осквернена — каша и заварилась. Въ Иркутскѣ у мусульманской мечети тоже весьма долго стояли русскіе часовые… Отъ простыхъ россійскихъ мусульманъ мы ничего и не ждемъ особеннаго, но отъ мусульманъ чиновныхъ, конечно, можно бы было требовать болѣе дружелюбнаго и просвѣщеннаго отношенія къ русскимъ дѣламъ. Между тѣмъ мы знаемъ случаи, гдѣ этого отношенія не было. Татаринъ, сколько-нибудь знающій свои книги, не упустить ни одного случая потолковать съ киргизомъ о вѣрѣ, уличить его въ равнодушіи, въ невѣжествѣ, посмѣяться надъ его не-мусульманскимъ именемъ и прочее. — Что такое Итъ-аякъ? — пристаетъ поборникъ ислама къ сконфуженному киргизу. — Итъ-аякъ — собачья нога! — развѣ прилично называться такъ вѣрному мусульманину?— Отчего не назвали тебя Магометомъ въ честь пророка, а не то Омаромъ, Гаруномъ, Сулейманомъ? Твоего сына зовутъ Кара-кутакь — зачѣмъ ты далъ такое позорное имя? вѣдь при женщинѣ и сказать-то стыдно? — Это не я далъ, а жена — тутъ не моя вина… матъ даетъ имя, а не отецъ, — оправдывается киргизъ. — Не баба должна давать имя, а мулла; баба дура — что ей въ мальчишкѣ понравится, она такъ и бухнетъ: будь молъ ты Кара-кутакъ, а ты Куте-баръ! Тьфу! мерзость какая! Дѣйствительно, киргизскія имена весьма часто заимствуются изъ окружающей природы, каковы Тюльки-бай — богатая лиса, Джулъ-барсъ — тигръ и т. п., или же служатъ точно ярлыкомъ, указывающимъ на скрытыя тѣлесныя достоинства или недостатки… {Не напоминаетъ ли это американскіе: соколиный глазъ, вѣрная рука, красный волкъ и проч. Цѣлые под-отдѣіенія киргизскихъ родовъ носятъ иногда замысловатыя названія. Таково, напр., Кюйскансызъ, безъ пахвей, у кунградцевъ. У запорожцевъ: нечосъ, перебій носъ, полтора-кожуха и т. п.}. Но что-жъ дѣлать, когда таковъ обычай, и когда дѣти природы понимаютъ приличія по-своему, а чувства стыдливости не знаютъ! — киргизская дѣвушка, какъ начнетъ прибирать риѳмы для своихъ загадокъ, импровизацій и тому подобнаго, можетъ нерѣдко удивить балованное ухо! — Живя цѣлой семьей въ одной тѣсной кибиткѣ и ничѣмъ не стѣсняясь другъ передъ другомъ, киргизы съ дѣтства привыкаютъ въ большой житейской простотѣ не только на словахъ, но и на дѣлѣ… Въ сущности, они не только не мусульмане, но даже и вовсе не держатся никакой религія, а это во всякомъ случаѣ удобнѣе и для нихъ и для насъ: дикій кочевникъ сохранился въ первобытной простотѣ, и представляетъ дѣвственную почву, годную для какихъ угодно насажденій. Эту-то первобытную простоту и желательно было бы сохранитъ подалѣе отъ растлѣвающаго прикосновенія мусульманства. Средство тутъ одно: беречь киргизовъ отъ татаръ, какъ отъ волковъ овецъ....
Я уже говорилъ выше, какъ относимся мы къ религіи туземцевъ: мы до сихъ поръ не только не проповѣдывали христіанства, но были случаи, когда даже отвергались просьбы туземцевъ, которые хлопотали о принятіи ихъ въ православіе. — Ваша вѣра лучше, — говоритъ туземецъ: — все вамъ удается; Аллаху вы очень понравились, любитъ онъ васъ. — Это все такъ, — отвѣчаетъ нашъ священникъ: — но вѣдь наша вѣра трудная, законъ строгій, ты по-русски ничего не знаешь — значить и законъ не поймешь, — научись прежде нашему языку и тогда приходи. Попытка одного изъ членовъ алтайской миссіи, въ 1870 году, завязать сношенія съ Туркестаномъ и положить здѣсь начало миссіонерской дѣятельности, не увѣнчалась успѣхомъ. Всѣ доводы идеалиста были разбиты практическою мудростію опыта. Вѣдь англичане пріобрѣли за свои проповѣди всеобщую ненависть, развили въ народѣ религіозный фанатизмъ, какъ реакцію своей затѣѣ, и создали, такимъ образомъ, для себя неисчислимыя затрудненія въ будущемъ. Честный мусульманинъ, не преступающій ни въ чемъ нашихъ гражданскихъ законовъ, на мой взглядъ лучше тѣхъ плохихъ полу-христіанъ, полу-язычниковъ, которые не извлекаютъ изъ новой религіи лучшихъ нравовъ, и какихъ часто производить неудачное миссіонерство. Зачѣмъ же держались у насъ такой политики воздержанія отъ проповѣди? Зачѣмъ отталкиваемъ всякаго мусульманина, и если дѣлаемъ исключеніе, то развѣ для китайцевъ и калмыковъ? Не потому ли, что здравая политика требуетъ крайней осторожности въ дѣлѣ распространенія христіанства въ средѣ завоеванныхъ народовъ; не потому ли, что христіанству неприлично воздвигать свое зданіе на успѣхахъ оружія, и что «слово» должно покорять сердца независимо отъ оружія? Не потому ли, наконецъ, что у насъ нѣтъ миссіонеровъ, что наша собственная вѣра оскудѣла, что въ проповѣданіи «слова» нуждается еще болѣе какая-нибудь своя великорусская губернія? Китайцы и калмыки, спасшіеся къ намъ изъ Кульджи отъ ножа разнузданныхъ фанатиковъ-мусульманъ, сотнями переходили въ православіе, но вѣдь это идолопоклонники, которымъ суреты (портреты, образа) не запрещались религіей, и даже употреблялись въ храмахъ вмѣстѣ съ ладаномъ и восковыми свѣчами. Наши обряды не были для нихъ чѣмъ-нибудь необычайнымъ, неожиданнымъ {Лассенъ, Ремюза и Лоранъ считаютъ буддизмъ — христіанствомъ Востока или, по крайней мѣрѣ, весьма сходный съ нимъ. Полная вѣротерпимость и равноправіе (отмѣна кастъ) — вотъ единственныя начала, общія обѣимъ религіямъ. Всѣ остальныя, носятъ чисто случайный характеръ.}. Радушный пріемъ у насъ еще ярче выставилъ предъ несчастными китайцами весь ужасъ грозной участи, ожидавшей ихъ въ лицѣ изувѣровъ-таранчей, подстерегавшихъ ихъ на границѣ. Какъ бы ни было, что бы ни руководило кульджинскими переселенцами, всѣ они толпами шли въ православіе. Что же касается мусульманъ, то они давно уже успокоились относительно свободы своей совѣсти, своего религіознаго міровоззрѣнія. Но дѣйствительно ли мы бездѣйствуемъ, не проводимъ христіанскихъ началъ въ бытъ средне-азіатцевъ? Нѣтъ. Вмѣстѣ съ завоеваніемъ, вносимъ мы сюда наши гражданскіе законы, а это уже шагъ съ христіанству. Запрещая и карая воровство, убійство, лжесвидѣтельство, самоуправство, месть и прочее — законы наши караютъ то, что запрещено и христіанствомъ. Искореняя рабство, мы приготовляемъ нашему закону и нашей религіи незыблемый памятникъ. Но самое сильное наше средство — это равноправноcть; передъ такимъ, искони усвоеннымъ нами христіанскимъ космополитизмомъ не существуютъ: «ни рабъ, ни свободь, ни грекъ, ни варваръ». Наша политика относительно покоренныхъ народовъ есть политика гражданскаго равноправія, которое дѣлаетъ жителя Кульджи, Ташкента, Самарканда сразу такимъ же русскимъ гражданиномъ, каковъ, напримѣръ, житель Москвы, да еще, пожалуй, и съ разными льготами. Политика наша есть политика самопожертвованія, болѣе тратящая на покоренныхъ, чѣмъ пріобрѣтающая отъ нихъ. Нашъ великорусскій крестьянинъ платить чуть не втрое болѣе, чѣмъ, напримѣръ, полякъ, а получаетъ назадъ, въ видѣ школъ, дорогъ, мостовъ, больницъ — чуть не вдесятеро менѣе. Объ азіатскихъ подданныхъ нашихъ, платящихъ всего по 1 р. 10 коп. съ души и не несущихъ ни постойной, ни рекрутской повинностей, и говорить нечего. Эта политика проведена по всей нашей исторіи и составляетъ одно изъ ея блистательныхъ отличій. Если этотъ путь ведетъ къ тому, что теперь истый мусульманинъ начинаетъ держаться относительно своего ближняго, какъ подобаетъ доброму христіанину, то я готовъ простить ему его мусульманство! Нашъ христіанскій космополитизмъ есть наша сила, наша слава и наша будущность!» М. Терентьевъ. «Туркестанъ и туркестанцы». «Вѣстникъ Европы», NoNo 9--11, 1875

в Средней Азии и на Дальнем Востоке. Он провёл самую милосердную судебную реформу в мире, вернул традиционное местное самоуправление, уравнял всех перед военной службой и начал то, что было необходимо — освобождение крестьян. Но, не смотря на всё это, фигура этого великого правителя остаётся как будто в тени. Даже страстотерпцем он не стал. А, между тем, о нём осталось множество воспоминаний людей самых различных слоёв общества. Представленная книга — сборник воспоминаний об Александре II, среди авторов которых воспитатель самодержца К. К. Мердер, дворянка Соковнина, подававшая прошение за мужа, министры Д. А. Милютин и П. А. Валуев и свидетели последних минут жизни царя-освободителя. 450 рублей в нашей лавке. Доставка почтой — через личные сообщения группы.

ватеев. Стиль повествования книги позволяет воссоздать атмосферу, царившую в аудитории, ведь на бумагу практически без шлифовки перенесены не только слова лектора, но и догадки и комментарии слушателей. Именно такой концепцией обусловлен отказ от последовательного введения математических понятий. Переходя от сюжета слушателям (и читателям) в процессе беседы предлагаются все более логически сложные конструкции, подталкивающие освоению базовых понятий, построений и языка современной математики. Для понимания данной книги не тpебуется никакое начальное знание, однако человек, освоивший её целиком, сможет в дальнейшем читать более специальную литературу. Приобрести эту ценнейшую книгу можно в нашей лавке за 560 рублей. Для заказа по почте пишите в личные сообщения группы.

знательность. — Везде скот, баранов покупаем. Много торгуем. Мы хороший купец и русски любим, — закончил он свою рекомендацию, идя уже рядом с нами к кибитке, в которой мы рассчитывали сделать привал. — Здесь переправа есть в Наразым, и много людей с того берега приезжают и на базар в Наразым ездят. Но только Чарджуй лучше, чем Наразым, — прищелкивал он языком. — Хороший город, урус: марджа [женщина] много. Веселый дом — пай-кабак есть, — уже с особым наслаждением вспоминал он интернациональное учреждение. Старик туркмен, владелец кибитки, неодобрительно смотрел на подрядчика. — Что, ата, по-твоему, русский народ не хорош? — спросил я его. — Да, тюра, не хорош, для наших людей, — откровенно ответил тот. — Много веселья, много вина, водки и пива пьют, в карты играют. К вольным девушкам ходят и молодые и старики. Все, что имеют, туда отвозят и там оставляют, а дома ничего нет. Наши раисы [раис — духовное лицо, наблюдающее за нравами] бессильны смотреть за мусульманами в русском городе, но и в туземном Чарджуе они также не смотрят, и там правоверные стали напитки пить. А наших женщин тоже много в веселых домах живут. — Прежде лучше было, — вздохнул он с некоторым сожалением. Тогда люди друг другу на слово верили и слово исполняли. Теперь бумагу пишут и ее не исполняют, а словам уже верить нельзя». Д. Н. Логофет. В забытой стране. Путевые очерки по Средней Азии. — М., 1912.

давит старый мир в виде ветхой крестьянской избы, левой ногой он упирается в учение Маркса в книгу и чтоб надпись капитал на книге была видна. Пьедестал должен быть из полуразрушенных со свернувшимися крестами и куполами церквей, под ногами должна быть старая литература религиозного дурмана, а так же библия с надписью, весь хлам старого мира, буржуазные цилиндры. Вот мое предложение, вот мой проект памятника. Я сын сторожа при царском строе. Завидую, что я не художник». К счастью, кроме сыновей сторожей, нашлись и настоящие профессионалы, которые отговорили уродовать произведение искусства. Эту и другие упоительные истории о столкновении советских людей и имперской столицы можно почитать в книге «Петербург советский. „Новый человек“ в старом пространстве. 1920—1930 годы». Это занимательное микроисторическое исследование и других авантюр: попытках социальной реабилитации проституток с Сенной площади, об осквернении святынь Александро-Невской лавры и формировании новых советских ритуалов, о быте советской элиты и репрессиях, жертвами которых стали жители знаменитого „кировского“ дома на Каменноостровском проспекте и прочих злоключениях имперской столицы. Эта книга не только о Петербурге, но и о формировании «нового быта», в котором бесцеремонно уничтожалось и подвергалось глумлению всё старое и некогда святое. 450 рублей в нашей лавке.
Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы.

орика церкви Николая Никаноровича Глубоковского, переписка которого с В. В. Розановым не так давно опубликована. Бориса Николаевича Глубоковского я хорошо знал, но не как близкого знакомого, а как чрезвычайно видную и много сделавшую для лагерной интеллигенции личность. Его, по существу, знали все. Жаль, что не сохранилось его фотографии. Это был высокого роста человек, стройный, красивый, живой, с хорошими манерами. Одет он был по соловецкой моде немногих людей, которым был доступен Помоф (пошивочная мастерская, одевавшая жен немногих вольнонаемных и наиболее блатных из заключенных): чёрное полупальто с кушаком, чёрные галифе, высокие сапоги, кепка чуть набекрень. Он был разносторонне одарен. Ему приписывалось участие в богемном окружении Есенина. Обвинялся за участие в каком-то заговоре «Белого центра». Обвиняться он, конечно, мог, но вряд ли бы он стал рисковать по свойствам своей несколько эгоистической натуры. Солтеатр был главным «показушным» предприятием на Соловках. Театром хвастались перед различными комиссиями, перед приезжавшим из Москвы начальством, перед Горьким, побывавшем на Соловках весной 1929 г…
И все это в разгар тифозной эпидемии и истязаний на общих работах! Воистину «Остров чудес».»
Из воспоминаний Д. С. Лихачёва. Павел Флоренский: «По вечерам, обычно в выходные дни или накануне, у нас принято идти в театр. Там чаще всего дается всякая смесь — пение, музыка, пляски, мелкие драматические или жанровые сценки, чтение и декламация, даже акробатика, и все это приправлено остротами на местные темы, — обычными остротами; конферансье. Изредка делаются попытки на что-нибудь более содержательное. Так один вечер был нацменский — пляски и песни представителей всевозможных народностей, находятся среди нас любые. Другой раз была постановка Шиллеровской драмы «Коварство и любовь». Эти посещения театра не дают радости (кроме нацменов), но я все-таки хожу вместе с другими, чтобы не отрываться от окружающей среды». Подробнее об истории создания театра на Соловках, о других воспоминаниях, статьях лагерных газет и журналах, а также документах из архивов КГБ в книге Натальи Кузякиной.
420 рублей в нашей лавке.
Для заказа по почте пишите в личные сообщения группы.

На сегодняшний день издано огромное количество трудов по теме Гражданской войны в России 1917–1922 годов и эмиграции, однако период зарубежной военной активности белоэмигрантов освещен весьма слабо. Долгое время благодаря обилию советских исторических работ считалось, что белогвардейцы за рубежом быстро «разложились и распылились, оказавшись неспособными изменить ситуацию». Но русские белоэмигранты оказывали заметное влияние на дальнейший ход истории принимавших их стран. Уже имеющиеся (пусть и немногочисленные) работы позволяют сделать вывод, что в целом ряде зарубежных конфликтов, таких как Гражданская война в Китае 1920–1930-х гг., боливийско-парагвайская (Чакская) война 1932–1935 гг. и др., именно участие наших соотечественников оказало заметное, если даже не решающее влияние на их исход. Подобная активность белоэмигрантов объясняется, в частности, наличием среди них множества профессиональных военных, которым зачастую было трудно адаптироваться к мирной жизни «на гражданке», и они пытались продолжить военную карьеру в армиях других государств. И то, как сложилась их дальнейшая судьба, является важным показателем ценности как русской военной школы, так и качеств русских военных на общем мировом фоне. На приложенных фотографиях Русский Шанхайский полк в 1930-е года. Книгу можно приобрести в нашей лавке за 850 рублей.
Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы.

атем производятся общественные выборы, — избираются и переписываются в особый список более 100 насетников, 9 сотенных и 18 пятидесятников, обязанных наблюдать за волкогонами. О дне, назначенном для облавы, объявляется по деревням с тем, чтобы хозяева не смели выгонять скот из дворов, пока не окончится истребление волков, обыкновенно продолжающееся около двух дней. В день, назначенный для облавы, ранним утром, все волкогоны собираются в деревне Куршницы, самом северном поселении острова. Сельский староста по спискам проверяет прибывших и раздает пистоны и порох тем, у кого есть ружья, приказывая только пугать зверя холостыми зарядами и отнюдь не стрелять дробью или пулями, во избежание несчастных случаев. Затем волкогоны разделяются на 9 отрядов, которые бросают между собой жеребьи для определения, по какой местности острова каждый отряд должен идти при преследовании волков. Жеребьи означены нумерами от № 1 до № 9, и все отряды, во время преследования, должны образовать из себя непрерывную цепь, расположившись по порядку нумеров жеребья от востока к западу. Староста напоминает каждому отряду границы назначенной ему местности и предостерегает, чтобы, во избежание путаницы, никто не смел выходить из своих границ и врываться в границы соседнего отряда. Для наблюдения за порядком начальство над каждым отрядом поручается избранным ранее на сходе сотенному и двум пятидесятникам. По окончании всех этих приготовлений служится мирской напутственный молебен, и волкогоны идут на северный конец острова, откуда должно начаться преследование волков. На северном берегу волкогоны становятся по своим местам, как будто хорошо разученное и дисциплинированное войско. Каждый отряд в своих границах растягивается цепью, сливаясь на границах с соседними отрядами, так что все они образуют одну непрерывную цепь волкогонов, расставленных на небольших расстояниях друг от друга. Раздается сигнал, и вся цепь волкогонов разом поднимает ужасный шум, — все кричат, как можно громче, колотят трещотками, трубят в трубы, стреляют из ружей, шумят кто во что горазд. И среди этой безобразной разноголосицы, под оглушительный шум этого дьявольского концерта, вся цепь волкогонов в порядке выступает в путь. Порядок этого крестьянского похода примерный: ни один волкогон не зайдет в границы соседнего отряда, не отстанет назади, не перестанет держаться приблизительно равного расстояния от своих соседей. Сотенный и пятидесятники зорко смотрят за своим отрядом и, чуть заметят малейшее замешательство, тотчас прекращают беспорядок, а главное, — то и дело напоминают волкогонам, чтобы шумели как можно громче. Шум, поднятый волкогонами, пугает волков и гонит их в глубину острова. Между тем человеческая цепь безостановочно и все в одном и том же порядке продвигается вперед и снова настигает зверя, скрывшегося в какой-нибудь глухой трущобе. Волк опять пускается бежать от человека, но чем дальше идет время, тем более он привыкает к крику, стуку и ружейным выстрелам и начинает держаться невдалеке от цепи. То там, то здесь волк показывается на глаза волкогонам, и по цепи проносятся оживленные крики: «волк, волк!» Наступает момент, самый опасный для успеха облавы. Беда, если горячие охотники увлекутся преследованием и, бросившись к волку, расстроят порядок в цепи. Тогда волк легко может прорваться сквозь разорванную цепь, и волкогонам придется снова начинать преследование. Для предупреждения беспорядков начальники отрядов суетливо бегают вдоль цепи, наблюдая, чтобы никто не забегал вперед и все держались на равном расстоянии друг от друга. Волкогоны, поощряемые приказаниями сотенных и пятидесятников, поднимают усиленный шум, и испуганный волк снова убегает с глаз долой. Когда цепь выходит на так называемый «зимник», т. е. зимнюю дорогу, проложенную поперек острова, в это время преследование волков приостанавливается. Шум смолкает, утомленные волкогоны усаживаются вдоль дороги по своим местам, и каждый принимается за принесенный из дому обед. За обедом следует небольшой отдых, во время староста раздает пистоны и порох тем волкогонам, у которых осталось мало прежде выданных зарядов. Отдохнув, все, в прежнем порядке, с шумом и гамом, отправляются в дальнейший путь. Теперь волкогонам осталось безостановочно пройти еще 13 в. до так называемой «Волчьей смерти». И что за трудный, что за утомительный труд предстоит им! В ином месте нужно брести болотом по пояс в воде; там приходится перелезать через груды валежника, здесь перескакивать с кочки на кочку, в другом месте то и дело спотыкаться об усеянные по земле камни, или пробираться сквозь лесную чащу. В то же премя нужно смотреть по сторонам, чтобы не нарушить порядка в цепи, и без перерыва и умолка должно кричать во все горло, колотить по деревьям и камням, стучать чем ни попало, стрелять из ружей. И чем ближе подвигаются волкогоны к «Волчьей смерти», тем чаще и суетливее бегают вдоль цепи сотенные и пятидесятники, приказывая как можно больше шуметь, тем громче и задорнее становятся крики, и чаще раздаются ружейные выстрелы. Здесь волкогонам нужно особенно постараться, чтобы прогнать всех волков чрез «Волчью смерть», чтобы ни один волк не мог проскользнуть и вернуться назад. «Волчьею смертью называется узкий перешеек шириною в 400 с., разделяющий остров на две половины. Сюда к полудню собираются более 100 насетников и скрываются в засаде, поджидая прибытия волкогонов. Как скоро полкогоны прогонят всех волков чрез «Волчью смерть» и сойдутся на перешейке, насетники выходят из засады и сменяют волкогонов в преследовании зверя. Теперь волкогоны уходят за 5 в. в Климецкий монастырь, где остаются ночевать. Между тем насетники поспешно принимаются за работу, перегораживая перешеек в иных местах частым частоколом, а большею частью принесенными с собою редкими и толстыми сетями, которые расставляются в два ряда. Окончив изгородь, они остаются около нее на всю ночь караулить, чтобы какой-нибудь хитрый волк не мог проскользнуть через частокол или сети. Волкогоны, переночевав в Климецком монастыре и отслужив поутру напутственный молебен, идут на южный конец острова; здесь отряды расстанавливаются цепью в таком же точно порядке, как было накануне, на северном конце острова. Опять поднимаются шум, гам и стрельба из ружей, опять волкогоны в строгом порядке выступают в свой обычный поход и гонят волков к «Волчьей смерти». Между тем насетники сидят около изгороди, спрятавшись в засаде, — в наскоро устроенных шалашах. Они с нетерпением поджидают, скоро ли заслышится шум и треск, поднятый приближающимися к ним волкогонами. Издали начинает доноситься глухой гул человеческих голосов и звуки ружейных выстрелов. Шум становится все яснее и яснее по мере приближения волкогонов. Начинают показываться и волки, но, встретив изгородь, поворачивают назад. Насетники приготовляют дубины и топоры, чтобы бить волков, но все еще смирно сидят в засаде, поджидая своей очереди. Пока работают по-прежнему одни волкогоны, и притом теперь у них идет самая трудная работа, требующая особого внимания и ловкости. Волки, встретив изгородь из частокола и сетей в «Волчьей смерти», бегут назад и стараются проскользнуть сквозь цепь волкогонов. Теперь нужно смотреть в оба глаза и шумом не пропускать зверя сквозь цепь, отгоняя его обратно к изгороди. Наконец, когда волкогоны, смыкаясь все теснее и теснее по мере приближения к узкому перешейку, близко подойдут к изгороди, тогда перед глазами засевших по шалашам насетников открывается редкая картина. Множество зверей сбегается к изгороди. Сотни зайцев проскакивают сквозь редкие сети и благополучно скрываются в северной половине острова, не привлекая на себя внимание человека. Лисицы и волки то бегут назад, но, отогнанные волкогонами, опять возвращаются к ужасному для них месту, к «Волчьей смерти». А волкогоны сомкнутою цепью уже подошли к сетям, и звери, испуганные и оглушенные ужасным шумом, безнадежно бросаются к сетям. Наконец, насетники выскакивают из засады и начинается дикая сцена убийства волков и лисиц, запутавшихся в сетях. Волк с остервенением защищается зубами, но сотни врагов без устали осыпают его ударами. Дубина и обух топора, словно цепы при молотьбе хлеба, частыми ударами быстро выколачивают жизнь из волчьего тела, и скоро «Волчья смерть» покрывается трупами волков и лисиц. Тысячеголовая толпа волкогонов и насетников садится отдыхать на месте побоища. С волчьих и лисьих трупов тут же сдираются шкуры и потом относятся в Климецкий монастырь в благодарность за ночлег и ужин, бесплатно предложенный волкогонам.» Если облава окончилась истреблением всех волков, крестьяне радостно возвращаются по домам, но если какой-нибудь волк по оплошности ушел от загонщиков, облава повторяется снова. Если в облаве принимают участие около 1000 человек и она продолжается 2 дня, то на борьбу со зверем тратится 2000 рабочих дней, а в переводе на деньги — 1000 р., что очень много для населения острова в 2500 душ. Но крестьяне предпочитают лучше затратить дорогое время, чем все лето беспокоиться из-за волков и терпеть от них убытки. Но не везде однако оказывается возможным прибегнуть к такому способу борьбы со зверем, и в большинстве случаев население прибегает к покровительству сверхъестественных сил, к заговорам и мольбищам, которые представляют остатки древнего ритуала, поверхностно перелицованного новым культом не без участия официальных представителей его, которые заняли место и выполняют роль древних шаманов и кудесников. Конечно средства эти имеют свою историю и значение, они принадлежат к числу, так сказать, успокаивающих: не устраняя беды, они внушают веру в желаемое и доставляют прибегающими к ним известное спокойствие, столь необходимое всякому труженику для правильной работы. Вот причина, почему эти средства еще твердо держатся в народе. «Пешком по карельским водопадам». 1903 год.

Вообще «Азиатская одиссея» настолько увлекательная книга, что будет интересна самому широкому кругу читателей, а не только лишь интересующимся историей гражданской войны. К тому же, помимо того, что книга — библиографическая редкость, каждую главу которой можно экранизировать, она ещё и прекрасно исполнена. Так что рекомендуем её также всем библиофилам. 570 рублей в нашей лавке на Биржевом. Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы.

о один из здешних помещиков, очень почтенный человек, объявил наотрез своему сыну, что он лишит его наследства, если он выучится по-русски; а не так давно, в присутственном месте один из заседателей, увидав бумагу, писанную по-русски, скомкал ее и бросил в сторону, восклицая: das verfluchte Russisch! (Проклятый русский язык!). «От присоединения Остзейского края к России до введения общего Городового Положения в 1784 году русские находились вне общества граждан, но пользовались особенным покровительством верховной власти; со введения Городового Положения они вошли в состав городского общества, и так как через это они были уравнены во всех отношениях с немцами, то правительство перестало заботиться об их участи; но по восстановлении прежнего муниципального устройства в 1797 году императором Павлом они утратили права, приобретенные ими в составе городского общества и, уже не пользуясь как прежде защитою правительства, подверглись гонению в полном смысле этого слова».
За этот труд Самарин посидел в Петропавловской крепости и имел строгий разговор с Николаем I. Император был далёк от русификаторской политики в западных окраинах, ставшей популярной в Империи только спустя половину столетия. Во времена же Самарина сословия были важнее нации.
По сей день актуальная работа. Издана в дореформенной орфографии.
Более подробно об управлении этническим многообразием Российской Империи можно почитать в монографии Бориса Николаевича Миронова, которая тоже есть на наших полках: 730 рублей в нашей лавке.
Для заказа по почте пишите в личные сообщения группы.

арелами шутками-прибаутками. Под парусинными навесами и возле лежали сваленные в груды какие-то ящики, тюки, бочки, оленьи меха и рога, разная рухлядь и домашний скарб и в том числе дрянная винтовка с самодельным ложем, вокруг которой, поочередно вертя ее в руках, взвешивая, прицеливаясь, стояли любители охотничьего спорта. Какие-то бабы в платках и тулупах сидели на клади в позе безнадежного ожидания, равнодушно поглядывая на сумятицу, а солидный бородатый мужчина в шляпе с полями, парусинном пиджаке и сапогах бутылками распоряжался переноской вещей. Говор, крики и ругань, стук топора и багров о дерево мешались с ревом каскада; люди копошились, ходили, вереницами тянули бревна, а рядом зеркальная Суна, и темный лес за ней стоял недвижно, подернутый прохладой и легким сумраком наступавшего вечера. Наше появление произвело настоящую сенсацию. С баграми и шестами столпились кругом нас дюжие карелы, вытягивали шеи, глазели и, притихнув, закидывали вопросами. — Чаво? Откудова? Питерские? — Слышь, Серега, снимать будут! С плотов, властно покрикивая, с болтающейся цепочкой на шведской куртке шел высокий приказчик карел с шестом в руке. Но. приблизившись, и он, вместо того, чтобы разогнать «лодырей», пролез вперед и, услыхав, что предстоит фотографическая съемка, мигом стал распоряжаться в этом смысле. — Становись, ребята, в ряд! Лезь на изгородь! Сгрудься! И сам стал впереди, по-солдатски приставив шест к ноге, точно ружье, а дюжай команда его стала в разнообразные позы, каждый соответственно своему характеру — кто с видом важности, кто молодцевато, а иной смешливый с трудом сжимал губы, чтобы не прыснуть со смеху. — Смир-на! — крикнул командир. — Готово! — кивнул я ему. Большинство кинулось ко мне, воображая, очевидно, что я сейчас же выну из черного ящичка и покажу им их физиономии, но узнав, что дело не так просто, карелы разочарованно отходил прочь. Скоро приказчик разогнал публику, а мы, не спеша, разделись и полезли с бревен купаться. Саженях в 50 от нас ниже по течению тихая вода Суны упиралась в низкие утесы; сморщив свою гладкую поверхность в правильные ряды морщин, словно раздумывая о чем-то перед решительным шагом, река сразу срывалась двумя каскадами вниз и из ленивой влаги превращалась в буйно-бешеную стремнину. Но здесь течение ее было тихо. Я осторожно плыл поперек, ежеминутно ожидая наткнуться на струю течения. Но ее не было, и я смело пустился к тому берегу. Суна здесь раза в три шире Фонтанки. Оглянулся и вижу: Иван Григорьич плывет следом. Я не знал, как он плавает и, признаться, с тревогой поглядывал, не слабеет ли он в борьбе с течением. Но нет: плывет исправно. Посидев на камешке и отдохнув слегка, мы пустились обратно и благополучно выбрались на скользкие и вертящиеся под руками бревна разобранного плота. Работавшие на них карелы, увидя, что мы переплываем сей их Геллеспонт, бросили работу и безмолвно следили за нашими эволюциями, не выражая ни одобрения, ни порицания. — Дай ты мне сичас 100 рублей, не поплыву! — сказал, наконец, один из них. — Отчего? Мужик молчал. — Не поплывешь, коли плавать не умеешь, замечает Иван Григорьич. — Чево плавать? Плавать умею, не горазд, а умею. — Умеешь! — вставляет другой. — У нас, барин, эвона сколько рабочих, а, почитай, и половина плавать не может. Кажинный год на Гирвасе народ тонет. Намедни питерский приказчик потоп. — Как же, слышали. А что за изба на плоту стоит? — спрашиваю я, заметив на дальнем плоту бревенчатое сооружение. — Архангелогоры на низ едут, переселяются. Со всем, значит, имуществом, и товар везут. Плот ихний здеся разберут, сплавят, а прочее што кругом порога обнесут, тамо опять соберут. Так и едут. - Но, вы, чешись! — кричит приказчик, и карелы, взявшись за шесты, вяло начали перебирать и вытягивать бревна, спуская их в порог, где вода подхватывала их и либо уносила дальше, либо швыряла на скалы в кучи уже раньше нагроможденных бревен. Возле костров кипело веселье. Долговязый молодой карел, очевидно, шут и арлекин артели, юлил и приставал ко всем, отпуская доморощенные остроты. Остроты были глупые, но из парня так и прыскало весельем, а глядя на него шевелились живее и прочие. Хо, хо, хо! — неслось то из одной, то из другой кучки, и похоже было, что здесь не столько работают, сколько веселятся, и ничего не мог поделать с этим важничавший приказчик, тщетно кричавший на расходившуюся публику. В заключение веселый парень пустился плясать «по-французски», как он заявил зрителям, да в таком виде и попал в мой аппарат.» «Пешком по карельским водопадам». 1903 год.

главу угла принципы социальной и рациональной эффективности системы образования». Что привлекает, автор рассматривает образование с сугубо рациональной точки зрения. На страницах этой книги вы не встретите рассуждение вроде «дети, не читавшие русскую классику будут потерянным поколением», вместо этого подробно разбирается вопрос, для чего же именно в школе изучаются произведения т.н. классиков и какой эффект это дает. И какие еще есть пути к той же цели? И в чем, собственно, заключаются цели образования. Это выводит дискуссию о судьбах и проблемах отечественной школы на принципиально иной уровень, нежели стандартные заклинания о гибели советской школы и необходимости возрождения ее лучших традиций. Критике советской школы посвящена немалая часть книги. Но критике не голословной, а рациональной. Автор подробно разбирает генезис советской образовательной системы, ее сильные и слабые стороны и указывает на главный недостаток — несоответствие нынешним социальным реалиями. И предлагает вполне разумные пути, как можно ситуацию исправить. Автор не питает иллюзий в отношении учеников, педагогов, родителей, бюрократии, не пытаясь увидеть идеальную ситуацию, а жестко спуская идеалистов от полетов в заоблачном мире розовых пони на землю. С идеями автора можно соглашаться или спорить, но необходимо принять тот уровень дискуссии, который он задает. После прочтения этой книги, читателю хочется думать не об идеях, а о смыслах и логике. Еще одним достоинством книги является язык. Нормальный русский язык, лишенный корявости и гнусного налета современности. Порой забываешь, что автор — наш современник, настолько хорошо это написано. И очень недурно издано. Жаль, что шрифт мелковат.... » В наличии в нашей лавке за 750 рублей. Для отправки почтой — пишите в личные сообщения группы.
2) Сборник стихов и переводов Любжина «Сирень Таврическаго сада». В дореформенной орфографии.
Содержание: «Благосклонному читателю; Посвященіе; Ι. Сонеты ΙΙ. Элегіи, эклоги, посланія ΙΙΙ. Баллады и оды IV. Анѳологическіе стихотворенія V. Смѣсь VI. Африка. Поэма. Эпизодъ изъ исторіи гражданской войны VII. Переводы (Сафо, Архилохъ, Каллимахъ, Алкей, Катуллъ, Горацій, Проперцій, Овидій, Марціалъ, Петрарка, Тассо, Шекспиръ, Ронсаръ, Вольтеръ, Шенье, Бодлеръ, Франсиско де Кеведо, Шиллеръ, Гейне, Антеру де Кенталъ, Кавафисъ и проч.) VIII. Латинскіе стихотворенія и переводы»
Из предисловия Д.О. Торшилова: «Простая и чуждая нарочитости увѣренность въ томъ, что русская поэзія не только жива, но и именно такова, какова она на нижеслѣдующихъ страницахъ — самая отчетливая для нашего взгляда черта этого собранія и его автора, иногда радующая, иногда пугающая, всегда удивительная. <…> Если нашъ поэтъ говоритъ о влюбленныхъ, то это обычно шутка, иногда грустная. Всерьезъ же онъ чаще разсказываетъ о поэтахъ или о солдатахъ <…> Мужество требуетъ отъ воина опасность, отъ труженика труды, отъ смертнаго — смерть, а часто и жизнь; и лишь сладостные звуки лиры — награда тому, кому его хватило». 450 рублей.

рону озера Конче, под живописно разорванными утесами растянулись в длинный ряд обывательские домишки. Но это мы увидели потом, а пока мы останавливаемся у лавки, возле которой, по случаю праздничного дня, толпятся мужики. Мужик затихают и с любопытством поглядывают на нас, а мы на них. Всматриваясь в их лица, я замечаю два типа: русский и финский. — Вы русские? Мужики молчат, переглядываются. — Русские или карелы? — Русские, русские, православные. — Давайте, я вас сейчас сниму на карточки. — Что ж, можно. — Снимите меня, заявляет неожиданно и несколько нахально стоящий в стороне парень; он одет щеголевато: в пиджаке, при своих собственных часах и цепочке, в новенькой фуражке, хорошие сапоги и гармонь под мышкой. - Нет, говорю, вас мне не надо. Парень сконфузился, но сейчас же затем разозлился. — Тут нешто можно снимать, нешто не видите церковь, против церкви нельзя снимать! — кипятится он. Мужики загалдели, принимая мою сторону. — Как же это вы, вмешивается Иван Григорьич, говорите, что против церкви нельзя снимать, а сами сейчас хотели сниматься? - Хо, хо, хо! Ловко! — хохочет публика, а парень пытается защитить свое мнение, но неудачно и стушевывается. — Евоный отец на озере живет, самый богатый здесь, ну, вот и куражится, объясняют мужики, довольные тем, что сына богача осрамили.Я выбираю трех мужиков русского типа и снимаю их, а затем снимаю двух, по-моему карел.» Н.И. Березин. «Пешком по карельским водопадам». 1903 год.

обрядцев не было единого мнения на этот счёт, и сторонники самосожжений оказались в меньшинстве. С другой стороны, даже в конце XVII в. в старообрядческой среде всё ещё шли споры и о том, какой способ смерти предпочтительнее: самосожжения, самоутопление, запощивание (гибель от голода в результате длительного поста) или самозаклание. Апокалиптичные идеи и мифологические представления об очищающей силе огня послужили основанием для выбора «огненной смерти»: самосожжение воспринималось старообрядцами и многими сочувствующими им как наиболее эффективный способ избавления от власти Антихриста. Созданные старообрядческими литераторами труды соответствовали психологическому настрою многих современников, потрясенных реформами. Для изображения эсхатологической картины мира в сознании сторонников «древнего благочестия» М. В. Пулькин приводит такое свидетельство современника тех событий: «претвориша бо ся пастырие в волчее естество и разсвирипеша на стадо Христовых овец и разгнашая по горам и пропастям земным». Старообрядцы верили, что при исключительных обстоятельствах позволительно нарушить христианский запрет на самоубийство, а такими чрезвычайными обстоятельствами считали наступление последних времен и воцарение Антихриста, которое, по «представлениям и вычислениям книжников того века, падало на время между 1660 и 1666 годами». М. В. Пулькин в своей работе рассматривает не только источники для изучения проблемы самосожжения (следственные дела и публицистику сторонников и противников), но и затрагивает вопрос противодействия самоубийствам со стороны правительства, привлекает фольклорный материал и выявляет общие закономерности «технологии самогубительной смерти». 800 рублей в нашей лавке. Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы.

2) Рекламщик — генератор идей. Это не исполнитель задач, это максимально автономная фигура, способная действовать без прямого руководства, обеспечивая рекламу не только в соцсетях и т.д., но и находя коллаборации для совместных акций с близкими нам ресурсами. Если человек спрашивает нас, «что я буду делать и какие обязанности» — он нам не подходит. Ответы на эти вопросы рекламщик должен знать лучше нас.
3) Впереди 23 февраля, и «Кодекс чести русского офицера» — лучший корпоративный подарок для мужчин (как военных, так и гражданских). Обязательно умение общаться оффлайн и делать предложения по телефону (никакой «базы» нет — клиентов находит рекламщик). За оптовые продажи полагается хороший процент. «Русский комикс» в данном случае очень перспективная книга.
4) Рекламировать нужно будет не только книги, но и продвигать наш книжный магазин в Санкт-Петербурге. Как и в обычное время, так и во время краудфандинговых кампаний обязательно составление и согласование плана работы на ближайшие недели. 5) Как мы говорили, мы набили много шишек, поэтому работа в любом случае начинается с испытательного срока (двух-трёхнедельного, в зависимости от плана первой кампании). Испытательный срок оплачивается только в случае достижения положительных результатов и вхождения в команду. В противном случае можем только отблагодарить книгами за потраченное время. 6) Желательное место жительства — Москва или Санкт-Петербург, но это не самое обязательное условие. Работа полностью удалённая. 7) Условия оплаты: смешанные, договорные. Оклад +% от привлечённых продаж (для отслеживания есть все необходимые инструменты). Ждём ваших резюме на нашу почту: izdatelstvo@chernaya100.com

шили ее и еще другую почтенную женщину в этом сарае за станом. — Вот что тетка, сиди ты так, а девушки пускай станут сзади, я вас сейчас сыму на картинку. Баба усмехнулась серьезно, но с удовольствием, а девушки, узнав в чем дело, побежали «наряжаться». — Не стоит, — говорю им, — эдак лучше будет. — Пущай оденутся, ты нам картинку пришли, мы ее в горнице повесим. — Пришлю обязательно, коли выйдет что. Девушки скоро явились в других платьях, с заплетенными косами, в платочках, — и девочку принарядили. Я их расставил, наказал стоять смирно, и затем: чик-чик, и готово. Вот и портреты их на фоне темного сарая; это все русские типы, потому что Шуя населена русскими, а не карелами. Это первое знакомство с населением края произвело на нас самое хорошее впечатление: бабы и девицы держали себя с серьезным, естественно простым достоинством, которое мы встречали потом везде среди крестьян, и это было очень приятно. Между тем характер местности стал меняться. Верст через пять лесной дороги мы выбрались на узкий каменный перешеек, который, словно плотина, тянется на северо-восток, разделяя два больших длинных озера: Кончезеро лежало направо, Укшезеро — налево и тянулось на юг. Казалось, мы попали в Финляндию. Темный матерой камень громоздился утесами, обнажая трещины, в которые, как змеи, впились корни деревьев и кустов. Громадные глыбы, сглаженные, одетые мохом, лежали среди веселой поросли березы и ольхи, и стройные ели и красные сосны отчетливо рисовались на алевшем вечерней зарею небе. Дорога вилась по берегу озера, подымалась в гору, переваливала через каменный кряж и выходила к другому озеру, гладкая поверхность которого, обрамленная темными берегами, отражала вечернее небо. Мы шли, любуясь этой чудной картиной. В одном месте каменный вал круто нависал над дорогой, и изрытые бока его были одеты удивительно разнообразными мхами; особенно поразила нас бело-желтая плесень, которая покрывала и свешивалась с утеса, словно кто-то облил его сметаной. Низ утеса был подточен и темнел длинной впадиной-бороздой. Должно быть, его подточила вода в те времена, когда уровень Кончезера стоял выше. Какие-то шутники подперли свисшую громаду жердочками и палками. — Смотрите-ка, Николай Ильич, как ловко устроено, теперь нас тут не задавит; вполне, можно сказать, безопасно пройдем, — замечает Иван Григорьич. Мы смеемся и отдаем дань удивления сообразительности олончан. Я хочу снять эти удивительные утесы, но уже темно, пожалуй, не выйдет, а вместо них снимаю Ивана Григорьича, поставив его на камне так, чтобы фигура его вырезалась на небе и светлой поверхности Кончезера. Затем он снимает меня, но с непривычки рука у него дрогает, и мой портрет не выходит.» Н.И. Березин. «Пешком по карельским водопадам». 1903 год.

императорской России, советского и белых правительств, эмиграции, полуподпольного советского периода и лагерно-ссыльная жизнь репрессированных скаутов. Эта первый и единственный подробный разбор скаутства в России. 700 рублей, для доставки почтой пишите в личные сообщения группы.

ь и высокие избы Усть-Суны. Мы пришли туда на заре и остановились в большой и чистой карельской избе. Дома была одна старуха, которая немедленно вздула самовар, а после чаю отвела нас в обширный сарай позади сеней, где приготовила на полу постели. Как описать уютный вид этого сарая? В многочисленные щели в стенах и крыше в него сочился свет солнечного утра. В этом светлом полумраке отчетливо рисовались разнообразные предметы: снопы соломы, сани с поднятыми оглоблями, какие-то кадки, рухлядь, конская сбруя по стенам. Было светло, но и темно, тепло, но и прохладно, и вместе со светом и воздухом приносились и замирали в нем звуки просыпающейся жизни: внизу под нами жевали лошади, и ходил по шелестевшей соломе теленок, издали с улицы доносилось мычание коров, кудахтанье кур и человечьи голоса. Едва мы улеглись, как по лестнице, звучно стуча лапами, поднялась курица, которая, посмотрев на нас, подумала несколько минут и принялась недовольно кудахтать во всю глотку. Я уже подумывал встать и попросить ее об выходе, как дверь тихо отворилась, и показалась наша старуха. Тихо переступая босыми ногами, она зашла в тыл курице и осторожно вытеснила ее в дверь, стараясь не разбудить нас. Удивительная деликатность! Сколько такого простого естественного внимания встречали мы в народной среде этого глухого края! Мы проснулись около полудня и застали в избе многочисленное общество: тут был хозяин — пожилой карел в белой рубахе и штанах о босу ногу, маленький мальчик его сын, девушка в ситцевом платье и башмаках, за столом сидело и обедало четверо дюжих карела, — это были рабочие, отправлявшиеся на Пор-порог и Гирвас искать работы. Снова появился самовар и неизбежная яичница, которую на сей раз стряпал сам хозяин на лучинах. Я занялся фотографированием внутренности избы и, заметив, что мальчик робко жался от нас в сторону, стал подзывать его, общаясь показать аппарат. Против ожидания мальчик заробел еще сильнее. — Подь к барину, он тебя не укусит, — ободрял отец. — Поди, посмотри какая штука, вот стеклышко, которым сымают на картинку. Мальчик заплакал, но подошел, наклонился и… поцеловал мой кодак, а затем и мою руку! Эдакого пассажа я никак не ожидал. Очевидно, он принял его за икону или за нечто другое священное, потому что после поцелуя еще перекрестился. Через час, оставив у хозяев тяжелый багаж, мы тронулись налегке в палящий зной на Пор-порог. Дорога вилась по высокому песчаному нагорью через высокоствольный сильно порубленный сосновый лес. Слева в глубоком русле, с крутыми песчаными берегами сверкала на солнце спокойная Суна. Пор-порог лежал верстах в шести выше. Вскоре мы нагнали наших карел и шли с ними, болтая о разных разностях: чьи гонки, много ли рабочих, какая работа, сколько платят за работу и т. п. Они рассказали нам, какой опасности подвергаются часто рабочие при спуске бревен по порогу. — Намедни потонул питерский приказчик. — Как потонул? - Так, приехал в деревню погостить. Стал на пороге спускаться в лодке с женой, да с рабочими, а плавать умел не горазд. Лодку закрутило, вывалились они, бабу вытащили, а он потоп. Что плачу-то было! Приехал погостить, а вона какая штука вышла. Много тут нашего брату тонет. Кажинный год. — Прежде-то потонет, с тем и ладно, а ноне штраховку выдают. — Кто же страхует? Сами себя или хозяин? — Хозяев обязали. По дороге стали попадаться группы рабочих с шестами, шедшие с гонок. — Много ли народу? — спрашивают наши карелы. — Много, хучь отбавляй! — кричат те. — Плохо ваше дело, не возьмут вас, — говорим мы карелам. — Точно, что плохо; который день ходим, нигде не требуется. В подбегалы, и то не берут. — В какие подбегалы? Подбегалами, оказывается, называют здесь на лесных гонках рабочих, которые занимаются отпихиваньем прибиваемых к берегу бревен, а также трактирных лакеев, половых. Работа подбегалы самая простая, зато и дешевая, за нее платят 40—50 к. в день, тогда как умелые рабочие получают 1 р. и 1 р. 20 к.» «Пешком по карельским водопадам». 1903 год.

тур тайного сыска до первой спецслужбы современного типа — III отделения. Ключевое внимание в монографии уделено периоду царствования Александра I из-за исключительного внимания императора, проявленного к организации служб высшей полиции Российской Империи. А квинтэссенция слов М. М. Сперанского «Внутренняя государственная безопасность есть столько же предмет уважительный и обширный, как и все другие части государственного управления» была вынесена в её название. В свете же частых рассуждений о либерализме Александра Благословенного книга становится ещё интереснее.
650 рублей
И, наконец, книга о шпионских историях из архивов России и Франции доктора исторических наук Петра Черкасова. В ней и Екатерина II, молящаяся о спасении вождя корсиканских мятежников Паоли, и Людовик XV, тайно отправляющий военных советников к Емельяну Пугачёву, и чиновник Министерства иностранных дел революционной Франции исправно поставляющий шифры и секретные документы своим русским кураторам, и герцог де Монтебелло встречающийся с имамом Шамилем, и «Сюрте Насьональ» организующие слежку за великим князем Владимиром Кирилловичем, а также многое другое.
570 рублей.
Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы.

делала Варвара Сергеевна Левитова, сестра милосердия Корниловского Ударного полка и жена полковника. Трогательный отрывок из её воспоминаний, вошедших в книгу.:
«Знаю, как в годы войны наши раненые ценили работу сестер милосердия, подчас самоотверженную и иной раз связанную с личной опасностью под снарядами артиллерии и бомбами самолетов. В гражданскую же войну чины Армии не имели возможности проявить должного внимания к сестрам милосердия, а потому теперь с тем большей благодарностью мы хотим сохранить память об их добрых делах милосердия и героизма. Это были все молодые девушки. Самой старшей из них, — я говорю о Корниловских сестрах, — Нине Дюбуа (швейцарке по происхождению), было 25 лет, другим едва исполнилось 18—19 лет. Что побудило их бросить отчий дом, ученье и в качестве ротных фельдшеров идти в полк? Там ждало их все противоположное жизни дома, у мамы: воинская грубость нравов, жизнь и ночевки среди мужчин, походы, непосильные для молодых девушек переходы позади своей роты, недоедание, недосыпание и вражеский огонь в передовых цепях, и ранения, и смерть, — в Корниловском полку было ранено 26 и убито 8 сестер милосердия. Энергия молодости и милость в русском женском сердце побуждали этих девушек — героинь идти с воинами, шедшими на смерть за РОССИЮ. Был в этих девушках и патриотизм, и вызов к подло нейтральному обществу, прятавшемуся от красных за спины белых, было и безрассудство молодости в сострадании к тем, кто страждет, была и рассудочность их маленького жизненного опыта: правда — на стороне белых.
С большой санитарной сумкой через плечо и бутылкой воды в кармане солдатской шинели, такая «карета скорой помощи», как шутливо называли сестер в походе, под огнем противника перевязывала раненого, с помощью кого-либо эвакуировала его до ближайшей телеги Красного Креста, бегом догоняла роту свою, чтобы снова перевязывать, снова эвакуировать, и так до конца боя. Если бой заканчивался взятием населенного пункта, сестра, хотя и утомленная за боевой день, меняла перевязки у оставшихся после ранения в строю, бинтовала растертые до крови ноги пехотинцев. За недостатком перевязочного материала сестра зачастую снимала с себя последнюю рубашку, чтобы разорвать ее на бинты. И в санитарном обозе не легка была служба сестры. Обоз этот нередко (в 1-м Кубанском походе постоянно) двигался, окруженный врагом и под перекрестным огнем, раненные вчера на поле битвы бывали сегодня убиты в телеге. А на биваке сестры размещали раненых по избам, меняли промокшие повязки, а подчас еще, разведя огонь в печи, готовили еду для своих беспомощных воинов. Припоминается такой случай в Каменноугольном районе: наши части, попавшие в окружение, быстро отступали к железной дороге. Перевязав раненых, сестра Таня и ее подруга по университету Варя погрузили их на пулеметные двуколки и за это должны были на себе тащить пулеметные ленты. Под огнем красных они выбивались из сил, но драгоценных лент не бросили. Варю ранило в бедро. К счастью, прикрывавшая отход пулеметная тачанка подобрала их вместе с лентами и вывезла к полковому резерву. Вскоре после этого была ранена в голову и сестра Таня, когда она перевязывала своего ротного командира полковника Румянцева (это было при прорыве красных на Купянск и Белгород). Умерла она в санитарном поезде Наталии Лавровны Корниловой, которая не только помогала раненым Корниловцам, но и снабжала полки обмундированием, а в эмиграции посылкой виз выручала их при переездах на работу в другие страны…»
Издание впервые полностью печатается в России. Книга дополнена предисловием и примечаниями неоднократно упоминавшегося нами Р. Г. Гагкуевева, который составил множество других научных трудов посвященных гражданской войне, также имеющихся в нашей лавке: и Книга стоит 700 рублей в нашей лавке. Для заказа по почте пишите в личные сообщения группы.

и, но Федор Козьмич отказывался открыть свое настоящее имя и сошел в могилу, оставив после себя лишь две шифрованные записки. Молва упорно видела в нем Александра I, и к этому же мнению склонялась часть исследователей… Профессор Константин Кудряшов в своей книге «Александр I и тайна Фёдора Козьмича» подробно разбирает все версии этой запутанной истории и дает свой ответ на вопрос, кем же был загадочный старец. 570 рублей в нашей лавке.
Для заказа по почте пишите в личные сообщения группы.

архивов России и Франции». 570 рублей в нашей лавке.
Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы.

другой подходъ къ памятникамъ. Для европейца памятникъ, будучи вычлененымъ, неприкосновененъ: нельзя отстроить Парѳенонъ заново. Азiаты дѣлаютъ въ точности такъ: раскопали мавзолей — отстроили мавзолей — сдѣлали внутри музей. Непонятно только, почему идея европейскаго изданiя классиковъ вызываетъ такую злобу. Видимо, очень непрiятно признавать, что настоящаго текста Пушкина никогда въ рукахъ не держалъ».
Сам же Петров-Иванов опубликовал ещё одну интересную заметку «Об ять: гипотеза о причине свары»: Вот уж не думали, что будем вам пересказывать что происходит в ЖЖ, но мы одно из немногих издательств, издающих книги в дореформенной орфографии и не можем быть в стороне от дискуссии. Но живой интерес к теме не может не радовать.
Приобрести «Труды о русском правописании» или «Заметки о русском правописании» или другие наши книги можно у нас на сайте: chernaya100.com

атривается, что именно было сделано и как это соотносится с аргументацией авторов реформы, современные соображения, сетевые баталии с их новыми аргументами, современное положение дел как новая норма — в общем, все, что может войти в голову по этому поводу, изложено очень спокойно, взвешенно и аргументированно. Автор говорит внятно и популярно, но местами, где дело доходит до профессиональных тонкостей, показывает, насколько его уровень владения материалом несравним, например, с моим — что делать, профессионала не догнать и даже спину его не увидеть, как ты не интересуйся предметом. Но в целом вся аргументация в ее логическом аспекте изложена внятно, без заумностей. При этом относительно современного положения дел автор занимает позицию очень сдержанную. Я, опять же, ожидал, что человек, так разложивший позицию противников, показав, насколько вздорными были аргументы сторонников реформы, опровергнув их не рассуждениями, а фактами (не так меняется фонетика, как они говорят, не так сказывается постоянство орфографии и т.п.) — в конце победно заявит что-нибудь утопическое, вроде того, чтобы всем тут же переходить на… ничего подобного. Опять взвешенная, спокойная, внятная позиция. Относиться хотя бы так, как это принято в профессиональной традиции других стран, то есть издать академические собрания классиков, претендующие на аутентичность, в той орфографии, в которой они писали, давать нормальные цитаты и ссылки на старые работы, без искажений. Показывать (не учить наизусть яти, а показывать) в школе, чтобы у взрослых людей не было смешных идиосинкразий к нормальной русской орфографии. И главное — сделать выводы по поводу новых реформ правописания, поскольку и сейчас есть сторонники очередной решительной реформы с теми же аргументами, что и прежде — научно несостоятельными. Предложен и стиль реформирования — может быть, это как-то смягчит жестко застывшие мозговые извилины современных читателей… Так и не примирившихся после гражданской войны во всех смыслах, и готовых решительно «повторить». Мне очень понравилась формула. Автор говорит: хорошая реформа должна проводиться так, чтобы большинство населения (которое не осознает, как устроен родной язык и как связана орфография с речью) даже не замечало перемен. Так реформировали Грот и, допустим, Розенталь — это называлось всего лишь небольшой кодификацией, некоторой унификацией правописания, замечали это только профессионалы — корректоры и учителя русского языка, а масса населения вообще не ощущала перемен. Вот в таком случае это хорошие реформы, которые пытаются сохранить живую преемственность культуры…»
Рецензия целиком: Мы же напоминаем, что со вчерашнего дня книгу можно купить у нас на сайте: chernaya100.com

аша задача — описать кошмарное искусство и кошмарную литературу этихъ трехъ періодовъ въ исторіи западно-европейскихъ обществъ».
Для каждой эпохи Фриче выдвигает свою «нечисть», своего дьявола и свои страхи, обусловленные образом жизни, изменениями в хозяйственном укладе и т.д.

белый», в отличие от американца — просто «гуссука»… О том, как русские открыли, осваивали, но не смогли удержать далекую заокеанскую землю, рассказывает книга ведущего отечественного специалиста по истории Русской Америки профессора Светланы Федоровой.
Отрывок из книги:
«Исследуя происхождение термина „Русская Америка“, советский историк Н. Н. Болховитинов отметил, что „в ито­ге русских экспедиций XVIlI в. Азия «сошлася“ с Америкой и между двумя соседними континентами завязались более или менее систематические и прочные контакты. Россия стала не только европейской и азиатской, но и в какой-то мере американской державой. Появился и завоевал права гражданства термин «Русская Америка»… »! Прошло почти полтора века с тех пор, как в столице Рус­ской Америки Ново-Архангельске, согласно договору об уступке Россией Аляски США, 6/18 октября 1867 г. при залпах русской береговой батареи и американской судо­вой артиллерии был спущен флаг Российско-Американской компании и взвился звездно-полосатый флаг Севе­ро-Американских Соединенных Штатов: официальная церемония передачи Российских владений в Америке США состоялась. После 1867 г. уступленная Россией США часть Северо-Американского материка получила статус «территория Аля­ска». 3 января 1959 г. территория Аляска была преобразо­вана в 49-й штат США.»
570 рублей в нашей лавке. Для заказа по почте пишите в личные сообщения группы.

в Белград, искать очень старые издания (в итоге их вообще-то в пяти странах пришлось искать), найти, всё это привести в божеский вид, перевести то, что было на других языках, восстанавливать. Дополнить собственной работой (там сквозной темой проходит современный комикс, исполненный в той же манере, что и старые). И, наконец, издать. В-третьих, это ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО. Потому как советская комиксовая культура — это глупые детские «мурзилки для самых маленьких», а для взрослых — любимые советским народом Бидструп и Эффель. Ибо «нам нельзя — это не наше». «Мы это не умеем», «да и не надо», потому что картинки отвлекают от духовности и вообще. При этом абсолютно все приличные культуры имеют у себя в качестве составной части культуру графическую. Японцы свою мангу в своё время как картошку насаждали. Потому что понимали — НАДО. У нас — «не нать», ибо. Так вот — оказывается, у нас была своя школа, не сводящаяся к книжной иллюстрации, а выходящая за её пределы именно в «комиксовую» область. Впрочем, слово «комикс» (с отсылкой к «комическому») тут всё-таки неприменимо. То, что в этой книге — это графические романы. В основном по русской классике — там Пушкин, Гоголь. Жаль, нет Достоевского. Но я теперь хотя бы ПРЕДСТАВЛЯЮ СЕБЕ графический роман по Достоевскому. Это, конечно, так, первые восторженные слова. Потом напишу подробнее. Статью, наверное, сделаю.

кому удалось выкрасть десять тысяч секретных документов о ходе Афганской войны у самой крупной разведки в мире и выйти сухим из воды. Всё это Джулиан Ассанж — создатель Wikileaks (), сайта с более чем 400 гигабайтами секретной информации от спецслужб и высокопоставленных политиков со всего мира. Ньюзмейкер, в равной степени раздражающий как политиков по обе стороны океана, так и безумных исламских радикалов. Ведь им очень не хочется, чтобы их дела стали достоянием общественности. Про жизнь Ассанжа было снято даже несколько художественных фильмов. Эта книга — плод труда этого человека. Нереально крутой сплав секретных документов и сливов, которые дают нам представление о том, как на самом деле делаются дела в этом мире.
950 рублей в нашей лавке. Для доставки почтой пишите в личные сообщения группы.

онархические взгляды. Об этом он писал в дневнике: «Я видел и чувствовал живой рост моего влияния и студенческих ко мне симпатий и доверия. Особенно радовался я доверию, встречая его даже в либерально-инородческих мозгах». И это не пустые слова. Популярность Никольского среди студентов подтверждается свидетельствами его современников: Г. В. Чичерина, А. В. Самойловича, М. Кузмина и других. Борис Владимирович также добавлял, что больше всего ему симпатизировала молодежь «из хороших фамилий», молодежь «из духовных» и, что самое интересное, восточные инородцы — кавказцы и азиаты. А вот профессора, в отличие от студентов, не испытывали к Никольскому симпатий из-за его консервативных взглядов. Да и самому ему был противен дух, царивший в профессорской среде: «Все эти тщеславия, эти ссоры, союзы, бесконечное взаимное предательство, сплетничество, подкарауливанье, подглядывание… Гнусный дух <…> Боже меня упаси. Лучше быть рабом <…> ну, чьим хотите, но только не членом почтеннейшей корпорации профессорской».
Он писал дневник 22 года. В нём он описал все взлёты и падения своей карьеры, отношения со студентами и преподавателями, Первую Мировую войну и голодные годы гражданской войны, оказавшиеся для него последними. В 1919 году Никольского расстреляли по постановлению Петроградской Губернской ЧК.
Двухтомник можно приобрести в нашей лавке за 2400 рублей.
Для заказа по почте пишите в личные сообщения группы.

ользовал образ всадника на коне как символ борьбы за новое искусство. Хотя немногие это искусство оценили:
«Мюнхенская критика (частью и особенно при моих дебютах относившаяся ко мне благосклонно) объясняла моё «красочное богатство» «византийскими влияниями». Русская же критика (почти без исключения осыпавшая меня непарламентскими выражениями) находила, либо что я преподношу России западноевропейские (и там уже давно устарелые) ценности в разбавленном виде, либо что я погибаю под вредным мюнхенским влиянием. Тогда я впервые увидел, с каким легкомыслием, незнанием и беззастенчивостью оперирует большинство критиков. Это обстоятельство служит объяснением тому хладнокровию, с которым выслушивают самые злостные о себе отзывы умные художники… » В. Кандинский

и в разные годы её существования вплоть до наших дней.
650 рублей в нашей лавке.
Для заказа по почте пишите в личные сообщения группы.

ень очень круто.

о и любовь». Эти посещения театра не дают радости (кроме нацменов), но я все-таки хожу вместе с другими, чтобы не отрываться от окружающей среды». Солтеатр был главным показушным предприятием на Соловках. Им хвастались перед комиссиями, перед приезжавшим из Москвы начальством, Перед Горьким, побывавшим на Соловках весной 1929 года. И все это в разгар тифозной эпидемии и истязаний на общих работах! Эта книга повествует об истории создания театра на Соловках, основываясь на воспоминаниях, статьях лагерных газет и журналах, а также документах из архивов КГБ. В нашей лавке 420 рублей.
Для заказа по почте пишите в личные сообщения группы.

х источников, включая художественные произведения и детские воспоминания. Купить двухтомник можно в нашей лавке за 2400 рублей.
Для заказа по почте пишите в личные сообщения группы.

раторском дворе, и о её самоотверженной работе в Свято-Троицкой общине сестер милосердия. 310 рублей в нашей лавке.
Для заказа по почте пишите в личные сообщения группы.

о один из здешних помещиков, очень почтенный человек, объявил наотрез своему сыну, что он лишит его наследства, если он выучится по-русски; а не так давно, в присутственном месте один из заседателей, увидав бумагу, писанную по-русски, скомкал ее и бросил в сторону, восклицая: das verfluchte Russisch! (Проклятый русский язык!). «От присоединения Остзейского края к России до введения общего Городового Положения в 1784 году русские находились вне общества граждан, но пользовались особенным покровительством верховной власти; со введения Городового Положения они вошли в состав городского общества, и так как через это они были уравнены во всех отношениях с немцами, то правительство перестало заботиться об их участи; но по восстановлении прежнего муниципального устройства в 1797 году императором Павлом они утратили права, приобретенные ими в составе городского общества и, уже не пользуясь как прежде защитою правительства, подверглись гонению в полном смысле этого слова».
За этот труд Самарин посидел в Петропавловской крепости и имел строгий разговор с Николаем I. Император был далёк от русификаторской политики в западных окраинах, ставшей популярной в Империи только спустя половину столетия. Во времена же Самарина сословия были важнее нации.
По сей день актуальная работа. Издана в дореформенной орфографии.
Более подробно об управлении этническим многообразием Российской Империи можно почитать в монографии Бориса Николаевича Миронова, которая тоже есть на наших полках: 730 рублей в нашей лавке.
Для заказа по почте пишите в личные сообщения группы.

ишите в личные сообщения группы.

упёртый ему в живот. В один миг он понял обстановку. «Прошу прощения», — сказал он, и инцидент был исчерпан». Из интервью Бубликова газете New York Times. Бубликов был депутатом IV Государственной думы от Пермской губернии. Именно он 28 февраля 1917 года приказал остановить царский поезд, вышедший из Ставки в Царское Село для того, чтобы чуть позже арестовать и конвоировать Государя. После октябрьской революции он уехал в США, где в 1918 году написал эту книгу. Одна из ключевых книг о февральских событиях 1917 года.
550 рублей в нашей лавке.
Для заказа по почте пишите в личные сообщения группы.

е, Марья Александровна, что вы говорите, — не вытерпел я, — откуда могло взяться сияние? Ведь это же явный вздор или гипнотическое наваждение. Вы же здравомыслящий человек и не должны так легко поддаваться гипнозу окружающих Григория душевно поврежденных истеричек. — Я говорю только то, что сама видела, а откуда и почему появилось сияние — не берусь судить, — отвечала она немного обиженным тоном.»
Ипполит Гофштеттер.
Воспоминания поэта и богослова Ипполита Андреевича Гофштеттера (1862–1950) о Григории Ефимовиче Распутине были обнаружены в Салониках только после смерти автора и оставались неизданными до сего дня. Известный в дореволюционной России и как журналист, Гофштеттер считался среди современников близким другом Распутина, на протяжении нескольких лет жившего на даче семьи Гофштеттеров под Петроградом. Рекомендуется всем, кому интересна эта одна из самых мифологизированных личностей в русской истории.
320 рублей в нашей лавке.
Для заказа по почте пишите в личные сообщения группы.

та была недавно и не оставила в стороне ни одного человека в нашей стране. Такой уж парадокс. И нет, мы не о банальном стремлении что-то там обличить, не об этом эти книги. Николай Никулин в прогремевших «Воспоминаниях о войне» писал: «Большинство военных мемуаров восхваляют саму идею войны и тем самым создают предпосылки для новых военных замыслов. Тот же, кто расплачивается за все, гибнет под пулями, реализуя замыслы генералов, тот, кому война абсолютно не нужна, обычно мемуаров не пишет». Но везде бывают исключения. Не попасться в ловушку ложной дихотомии мифотворчества и отрицания можно приобретя «Пишу исключительно по памяти» у нас в лавке или заказать почтой через личные сообщения группы. 1100 рублей за один том. 2000 за два.

ические издания старой России. Отрывок из книги:
«Мифологема „воинственного турка“ обладала исторической глубиной и политической нагруженностью давними смыслами и угрозами, но к началу ХХ столетия изрядно растеряла свой пафос. Тогда как обобщенный образ „немца“ — жестокого противника, врага цивилизации, свирепого агрессора — был в значительной степени сформирован реалиями Первой мировой войны и новыми задачами пропаганды военного времени. Вынужденную новизну такого портретирования «немца» не раз подчеркивали исследователи, отмечая тот шок, который испытало с началом боевых действий русское общество, до последнего не желавшее верить в реальность «германца» как откровенного врага. Ведь по традиции «немца» воспринимали как культуртрегера, носителя европейской учености. Впрочем, прецеденты представления «пруссачества» или «тевтонства» как синонимов агрессии, свойственной «германскому духу», случались в российском обществе и ранее. Но тогда это лишь подчеркивало многомерность восприятия темы и не было свидетельством глубокой враждебности к «немцу» как таковому — как внешнему, так и внутреннему. Традиционные и новые аспекты неприязни к «австрийцу» и империи Габсбургов, воплощавшиеся в едких сатирических образах, также имели свой исторический и актуальный контекст.Они отражали возраст геополитического, военного, дипломатического, культурного соперничества между двумя многонациональными империями, правящими династиями, государственными элитами и блистательными столицами двух держав. Образ же «болгарина» как нового объекта вражды, порожденного Первой мировой войной, журналистам приходилось писать, что называется, с чистого листа. И с болью. Случай с Болгарией, такой, казалось бы, родной и единоверной, но оказавшейся на стороне противников Российской империи, наглядно демонстрирует, как причудливо в работах журналистов сочетались досада, разочарование, презрение и злая ирония. Здесь необходимо уточнить, что именно носитель верховной власти, болгарский царь немецкого происхождения Фердинанд I Кобургский, а не «болгарин» — представитель нации, становится главным объектом осмеяния русскими журналистами.»
1450 рублей в нашей лавке. Для заказа по почте пишите в личные сообщения группы.

развития транспортно-коммуникационной инфраструктуры. Имперский центр не имел возможности достаточно быстро унифицировать в правовом, культурном и экономическом отношениях присоединяемые территории и интегрировать в единое имперское пространство проживавшие на них народы. Эту и другие проблемы этноконфессиональной политики и интеграции национальных окраин Российской Империи в своей новой книге и анализирует Б. Н. Миронов.
Рекомендуем всем интересующимся национальной политикой Российской Империи.
900 рублей в нашей лавке.
Для заказа по почте пишите в личные сообщения группы.

ольше он за пределы Британских островов не уезжал. Говорят даже, что идея «Алисы в Зазеркалье» родилась именно тут, на улицах Петербурга. В Россию Кэролла занесла модная тогда идея сближении Англиканской и Русской Православной Церквей. Ведь сам он был диаконом, а Лиддон — священником и богословом. Путешествие их было приурочено к пятидесятилетию пастырского служения митрополита Московского Филарета, которое праздновалось 17 августа в Троице-Сергиевой лавре. Во время поездки Кэролл вёл дневник, который был издан уже после его смерти. Издание «Русского дневника» Льюиса Кэрролла в переводе Нины Михайловны Демуровой, сопровождённое статьями и эссе известных исследователей жизни и творчества писателя, как раз доступно в нашей лавке по адресу: Биржевой переулок, 4.
600 рублей. Для заказа почтой пишите в личные сообщения группы!